Ведьма

И поэтому она говорила с ним дружелюбно и не стеснялась, хотя чисто случайную встречу у ворот могли легко неверно истолковать и сплетничать плохие люди.

Наконец она сказала, мило склонив голову:

«Но я останавливаю тебя. Ваше время измеряется …»

«По-немецки: вы меня выписываете!» – пошутил доктор. «Я [342] уже почти извиняюсь. Я должен был это увидеть, ты собирался прогуляться».

«Сначала да», – ответила Хильдегард. « Я подумал о том, чтобы немного прогуляться до Гроссхаймера Форсте. Но когда я увидел пыль, я передумал.

И когда я говорю о вашем своевременном времени, я имею в виду это серьезно. Все в Glaust?dt знают, что вы сейчас почти перегружены».

«Конечно. Но вы также можете время от времени делать перерыв. Что ж, сегодня, однако, все еще есть несколько требований. Лихорадка мистера Лотефенда не единственная. Что-то витает в воздухе. Могу я попросить тебя, дорогая дева, от всего сердца порекомендовать меня твоему дорогому отцу? А теперь – приветствую!»

Он снова поднял свой темный бархатный берет и протянул ей руку.

Хильдегард Леутхольд ударил без щепетильности, сказал: «Приятного вечера!» И медленно толкнул кованые ворота в замок. Пока Эмброуз шел в город с горящим лицом, она аккуратно взяла свой синий халат и прошла мимо парадной двери в сад.

Этот сад, состоящий частично из пригодных для использования грядок и частично из парков в версальском стиле, занимал четыре или пять акров земли между домом и Гроссахом. Посередине находился небольшой гранитный бассейн с бесчисленным количеством золотых рыбок.

Через живую изгородь на южном краю открывался вид на соседние сады, приготовленные таким же образом.

Там, в увитой виноградной лозой беседке, сидел чрезвычайно богатый суконщик и советник Генрих Лотефенд. Он отсалютовал. Хильдегард Лейтхольд поклонилась. Семья Леутольдов поддерживала дружеские отношения с Генрихом Лотефендом и его женой Мехтильдис. Хильдегард нашла сорокашестилетнего мужчину, который с юмором рассказывал о своих путешествиях и приключениях во Франции, Италии и Австрии, очень интересным и весьма увлеченным его отцовской доброжелательностью.

Не раз, когда она кормила золотых рыбок или чем-то занималась в их кроватях, по-прежнему величественный джентльмен медленно подходил к изгороди из боярышника, некоторое время задумчиво наблюдал за ней, а затем заводил с ней беседу. из которых, вероятно, у нее была кратковременная. Забыла о работе и уверенно подошла ближе.