Ведьма

« Я думаю, что вы более свежи и сильны, чем другие, – не потому, что я умнее или опытнее, а потому, что у меня всегда было теплое, восприимчивое сердце. Молодость не зависит от возраста. Во мне живет что-то, дорогая Хильдегард, что связано с вашим существом. Когда я вижу и слышу вас, я полностью чувствую себя молодым зеленым двадцатипятилетним фанатом. И, честно говоря, теперь я почти думаю, что сохранил себя таким молодым, потому что я никогда не был по-настоящему молодым».

Хильдегард изумленно посмотрела на его пылающее лицо.

[346] Он казался ей странно изменившимся. Черно-карие глаза с длинными ресницами вспыхнули и заблестели.

«Я вас не понимаю», – невинно сказала она.

Советник тяжело уронил голову на грудь. Несмотря на все его искреннее и глубокое возбуждение, в этом жесте было что-то театральное, преднамеренность, которую даже ничего не подозревающая Хильдегард считала странной.

«Да, да, – мрачно сказал он, – вы меня еще не знаете. Ни я, ни моя судьба. О, что бы я дал, чтобы наконец рассказать вам эту судьбу! Верный истине, а не искаженный злобой завистников и клеветников».

Дорога была в нескольких локтях от русла реки. Справа в чаще лежал срубленный ствол дуба.

«Я немного устал», – продолжил торговец тканями. «Если ты не против, давай отдохнем здесь несколько минут. Мы все еще приходим домой в темноте.

«Если ты имеешь в виду…»

«Я в долгу перед тобой. Сильная лихорадка забирает даже самых пылких. И сегодня мой первый выход».

Они сели.

«Да, дорогой друг, – начал Лотефенд, – я должен еще раз подчеркнуть, как хорошо, наконец, снова быть рядом с тобой. Ты почти позволил мне умереть, не позаботившись о больном».

«Вы ошибаетесь. Их несколько раз присылали к вам, чтобы узнать. Мы также слышали от доктора Амброзиуса, что через короткое время вы оказались вне опасности. Между прочим, я бы сам хотел дождаться твоей милой жены, но отец запретил. Он опасался возможности заражения. Вы знаете, как нежно он заботится о своем ребенке!»

«Я не учел этого.

Ваш достопочтенный отец прав, когда охраняет такое сокровище, как зеницу ока. Если бы мне посчастливилось иметь такую дочь, как ты, или даже такую жену, я был бы таким же.

Некоторое время он молча смотрел в землю, пока изумленная Хильдегард играла с полусохшими листьями сломанной ветки. Затем внезапно он продолжил устрашающе шепчущим голосом.

«Как видишь, Хильдегард, я самый одинокий человек на свете.