Ведьма

Так или иначе, Хильдегард! Наконец-то я хочу хоть раз попытать счастья».

«Если только вы не ошиблись! Давняя привычка – это еще и связь, которая объединяет двух людей. Такие вещи не раздирают безнаказанно. Вы бы чувствовали себя одиноким, невыразимо одиноким.

«С Божьей помощью я смог найти то, что заставляет меня чувствовать себя одиноким. Женщина, которую я действительно запечатлел в своем сердце. Молодое, блаженное, теплое существо. Такая женщина, как ты, дорогая Хильдегард!»

В порыве страсти он с тоской взял ее за руку [347].

Пораженная, она вздрогнула и захотела освободиться. Но он держал ее в плену, несмотря на ее сопротивление.

– Хильдегард, – прошептал он, красный от страсти, – разве ты не подозреваешь, что я страстно увлечен именно тобой? Я безмерно тебя люблю! О, и я знаю, что ты тоже не против меня! Ваш отзывчивый взгляд, ваша дружелюбная улыбка лишь так часто смазывали эти раны бальзамом! Ты принадлежишь мне душой и телом, несмотря на все, что нас разделяет.

Не защищайся, обожаемая Хильдегард! Я не прошу от вас ничего неподобающего и наказуемого. Ты должен подарить мне искру надежды! Одно слово! Краткий, мимолетный кивок головы!»

«Оставь меня!» – строго ответила она. «Нет, у меня этого нет!»

Она бросила на него презрительный взгляд и, наконец, вырвалась на свободу.

«Что с тобой,» продолжала она с растущим нежеланием «, чтобы ввернуть мои пальцы так сильно здесь? Между прочим, то, что вы все сказали, – чистое безумие.

Вы действительно думаете, что я когда-нибудь выйду замуж за человека, который так позорно нарушил свое слово перед кем-то другим? Никогда! Даже если бы я любил тебя, что, слава богу, не так! И никогда не будет! Помните это, мистер Лотефенд!»

«Тухкрамер» тоже был наверху. Он склонил голову, как человек, осознающий свою вину.

«Извини, если я был слишком шумным! Вы не знаете, моя дорогая юная леди, каковы чувства полуволнучего человека.

Я не сделаю ничего плохого по отношению к Мехтильд, если откажусь от них. Но для нее было несправедливо, что она не сразу заметила, как у меня дела, и как я в глубине души …»

«Только подумал о ее деньгах», – насмешливо добавила Хильдегард. «Поистине, вы далеко идете! Теперь вы упрекаете бедную женщину в своей жадности!»

Лотефенд с отчаянием посмотрел ей в глаза.