Ведьма

Но в нужный момент она подумала об этом. Но она ничего не могла поделать с судьбой, так внезапно постигшей Кляйнвейлера. ПОЭТОМУ было бы безумие barte, этот суеверный [328] Weiblein противоположные взгляды показывают, что потенциально могло бы привести к самому прямому пути до Трибунала. Она вспомнила предупреждения своего отца, который достаточно часто говорил в конце насыщенной событиями дискуссии: «Будь верен себе, Хильдегард, и всегда следи за своим языком!» Еще не настал тот день, когда мы сможем свободно говорить, как нам заблагорассудится! Но рассвет наступит, несмотря на всю темноту.

А пока нужно терпеть и ждать!

«Lieselott,» сказала она наконец, « Вы не должны думать, что худшее сразу! Возможно, несмотря ни на что, окажется, что Кляйнвейлер в основном невиновен. Фраза, которую он использовал, противоречит второй заповеди, но, небеса, мы все грешники и недостойны славы… Следовательно, ему не обязательно быть чародеем и отрицателем Господа. Нетерпение и гнев часто утаскивают лучших людей …»

«Но это с порывом ветра! Тот, с порывом ветра! Я говорю вам, моя дорогая леди, как по команде!»

«Да, это, наверное, странно и, возможно, поразило вас с самого начала.

Между тем – если против него ничего нет… Случайность часто в жизни прекрасно играет. Возможно, это было также провидением с Небес, которое хотело показать вам и маленькой деревушке, что такие злые проклятия – мерзость для него во всех отношениях. Только не слушай слишком много, что говорят люди! Если кто-то страдает, после этого всегда найдутся умные и слишком умные, которые все знали заранее».

«Это вполне может быть», – задумчиво ответила жена фермера.

«А если вас спросят, – добавила молодая леди, – вам, конечно же, не разрешено говорить то, в чем вы не совсем уверены. Просто держитесь простой истины и доверяйте Богу. Кто знает, как скоро они вернут человека? Поднимайся, Лизелотт!»

Хильдегард, под давлением необходимости ободрить коронную крестьянку, на самом деле говорила с душой.

Сама она не верила, что суд перед Glaust?dter Malefikantengericht приведет к невиновности арестованного крестьянина. С тех пор, как Бальтазар Нос занял кресло, на первом допросе не было ни оправдания, ни даже увольнения. Ужасающая практика пыток, нигде более совершенная, чем в судебных процессах над ведьмами, заставляла измученных признавать все, даже самое абсурдное, что кровавые судьи применяют к несчастным жертвам.