Утилизатор. фантастические рассказы

– Чтоб к вечеру здесь были как минимум двое! – рявкнул Аскольд, ткнув пальцем в сторону столба. – Передай остальным.

Он развернулся и пошёл прочь, стараясь не думать о смятении, в котором оставил Салифа. Но в большей степени – о том, что привязанными к столбу окажутся ни в чём не повинные люди, потому что теперь стражники не станут ждать проступка, а схватят первых попавшихся. Так уже было и не раз.

Он вернулся в хижину, упал на застеленную верблюжьим пледом кровать. Должность главного стража позволяла меньше времени находиться на солнце, и за такой подарок Аскольд благодарил богов.

Он не знал, какие они, боги, потому что рабов пригоняли из разных земель, каждый верил во что-то своё, а северных богов Аскольд не помнил. В памяти всплывали неясные образы исполинского молота и стены огня. Одно лишь слово засело в мозгу накрепко: «Гйоль» – волшебная река[2 - Гйоль – в скандинавской мифологии река, отделяющая мир живых от мира мёртвых.], которой никто не видел, хотя других рек в тех краях в избытке.

Пошарил рукой в мешке из воловьей шкуры, который служил местом хранения продуктов. Захватил горсть сушёных фиников, кинул один в рот.

Он не раз беседовал о богах с Хаимом. Старик на долгие годы стал его единственным другом.

– Какие боги правят в тех краях, откуда ты родом? – спрашивал Аскольд в редкие минуты передышки. Всё остальное время, от восхода и до заката рабы рвали жилы в карьере.

Хаим улыбался, но в глазах таилась печаль.

– Бог един, и он везде, – загадочно произносил старик.

Аскольд сердился:

– Так вот почему ты здесь. У тебя всего один бог, конечно, он не может защитить тебя от чируви[3 - Чируви – демонические сущности у некоторых народов Африки.]! И как он может быть везде? Ты же не бывал везде. Где твоя деревня?

Хаим отхлёбывал мутной воды из глиняной чаши, задумчиво прикрывал глаза:

– Нет у меня деревни. Мой народ разбросан по всему миру. Когда-нибудь всевышний приведёт нас к земле Обетованной, но пока нужно ждать.

Смирение, друг мой.

У Аскольда сжимались кулаки.

– Смиряются трусы! Боги любят отважных. А ты рассуждаешь, как раб.

– Мы все рабы, если ты не заметил, – Хаим обвёл руками отдыхающих на дне карьера людей. Некоторые сидели прямо в грязной воде. – Но даже они, – он поднял палец вверх, указывая на охранников, чьи фигуры темнели на краю карьера, – тоже рабы, как и Вакати. Как и все смертные.