Опоздавшие

Когда Нетти собралась замуж и ушла со службы, Брайди не заняла ее комнату, которая была побольше. Осталась в своей комнатушке с низким потолком, окно которой выходило на озеро. Там ей нравилось. Там свет хороший.

В прошлом году мистер Холлингворт временно переехал в бывшую комнату Нетти, смотревшую на север и потому самую темную. Порой даже от неяркого света у него болели глаза. Брайди быстренько стачала шторы из тяжелого бархата. Нетти, заехавшая из Массачусетса, усмехнулась – уж больно чужеродно смотрелись они в комнате служанки.

Брайди свернула в хозяйское крыло; грохот из вестибюля стал громче, следом послышался хруст штукатурки. Значит, стенку пробили. Хорошо, что этого не видит Сара, которая всякую поломку в доме воспринимала как собственную рану.

Брайди нащупала ногой порожек в коридоре. Надо сказать мистеру Холлингворту, что яйцо нынче снесла Фисба. Лучшая несушка в курятнике, у нее яйца всегда крепкие и вкусные.

Яйцо-то и впрямь от Фисбы? Поди знай, яйца были собраны еще вчера. Но старики – как малые дети: что им скажут, тому и поверят. Аппетит у мистера Холлингворта (вернее, то, что от него осталось) по утрам лучше. Вчера он почти не притронулся к ужину. А должен есть, чтоб поддерживать силы. Брайди постаралась, чтобы завтрак выглядел как можно привлекательнее.

Даже украсила поднос. С утренней почтой пришла открытка от Сары, из города с непроизносимым названием.

Город на горе казался выстроенным из детских кубиков. Брайди прислонила открытку к вазочке с пурпурной анемоной – последним даром увядающего сада.

Будем надеяться, Сара не забыла послать открытку Винсенту на адрес школы.

Имя курице дал Винсент, было это несколько лет назад, перед тем как он отправился в школу на том краю озера. К поступлению в Троубридж парень готовился основательно: тягал штангу, отказался от белого хлеба, сидел на новой диете, вырабатывая характер.

Его вступительным заданием стал перевод с латыни на английский истории Пирама и Фисбы. На веранде библиотеки Винсент корпел над книгой, а затем угостил Брайди повестью о юных влюбленных, разлученных родителями. Пряча набрякшие слезами глаза, она уставилась на иголку, которой вышивала его инициалы на носовом платке, и прикусила язык, дабы не рассказать, о чем ей напомнила эта история.