Сценарий для Незалежной

За такое беспардонное отношение к покойному, который, если бы даже очень захотел, все равно не смог бы без разрешения вылезти из котла и присоединиться к Ярому, президент Чечни Рамзан Батыров тут же сделал щедрый жест и собственноручно выписал Димитрию билет по месту новой прописки Умарова, оплатил его и лелеял надежду когда-нибудь вручить руководителю «Правого крена». Настойчивость Батырова несколько беспокоила Ярого, поскольку президент Чечни слов на ветер никогда не бросал. А вообще, украинцы «уважали и обожали» Димитрия, и на выборах он набрал аж целых 0,70 % голосов! Ну, а когда провели социологический опрос, выяснилось следующее.

На вопрос:

– Вам нравится Дмитро Ярый?

Все дружно ответили:

– Да!

– Почему? – поинтересовались корреспонденты.

– А у него жинка гарная!

Лягнивлоб и Ярый очень хотели походить на чеченских боевиков – беспредельщиков, хотя их пути с Северным Кавказом почти не пересекались. Просто один в студенческую пору ездил в Грозный на картошку, другой отдыхал на дагестанском курорте, но оба часто видели себя во сне в рядах боевиков, а потом наяву с упоением вешали окружающим лапшу о своих боевых «подвигах» в священной войне на Кавказе.

Третий конкурент «чеченцев» был из другого теста. Тракторист с журналистским уклоном, еще не забывший свое пастушье простолюдинское прошлое, хоть и кувырком, все же докатился до Верховной Рады. И чего только с ним не было за время его политической карьеры: от трех судимостей (за хищение государственного имущества, мошенничество и клевету), что для Украины – норма, до оголтелого депутатства в законодательном органе страны.

У Олежки было три великолепных качества: громогласный внятный голос, неуемная энергия и чутье. А также умение крутиться, як Бася Шнобель с Дерибасовской, ныне успешно работающая вентилятором в аду. Он приспосабливался к любым обстоятельствам, в том числе и к политическим, к тому же (особенно в молодости), различными нетрадиционными способами умел угождать богатым и влиятельным.

Русским языком, в отличие от учителя Ярого, Гейко владел не очень хорошо, что иногда приводило к неожиданным и неприятным последствиям. Когда однажды он приехал в Москву, то выйдя из поезда и не желая тащить на себе свой чемодан, сказал проходящему носильщику:

– Носильник, потаскун, я хочу шоб ты имел меня первым…

Носильщик не заставил просить себя дважды… Гейко с трудом отбили у вокзального «маньяка» миллиционеры, без дела болтавшиеся на перроне.