Злость

– Так, это, а что же вы в таком возрасте с сестрой-то в борделе делали? – У Несветова, кажется, происходил какой-то разлом в голове. Дети и публичный дом у него никак не вязались.

– За мою моральную чистоту можешь не переживать, я там выполнял функции «принеси – подай», да печки в номерах топил. Там отопление было печное – одна «голандка» на два номера. Топка обычно выходила в один из номеров.

– А сестра?

Каменев прервался от обувания когтей, распрямился со злым выражением лица. Но, глянув в лицо этого простоватого парня, понял, что он ничего оскорбительного не имел ввиду.

Он, действительно, не знал, что может такого плохого делать маленькая девочка в публичном доме.

– Прачкой она там работала. Господа офицеры перепьются, переблюются, нагадят за ночь, а Машка и ещё пара девок потом всё отстирывают и сушат, чтобы к вечеру всё снова блестело.

Закончив обувать когти, Каменев взял кабель и полез наверх. Разговор на личную тему сразу прекратился. Добравшись до верха, он подтянул кабель так, чтобы он протянулся от предыдущего дерева к этому, максимально высоко скрывшись в ветвях.

Даже сейчас, в безлиственной тайге, провод не бросался бы в глаза, а летом, в буйной зелени, он, вообще, станет незаметным. Начав фиксировать провод петлёй на суку, крикнул вниз:

– Слышь, Вольдик! Это уссурийский орех, кажется. Пошарь там внизу, наверняка, найдётся прошлогодняя падалица не гнилая – он такой мелкий и морщинистый. Доберёмся до печки, просушим – вкусная штука.

Разгребая мокрую траву и прошлогоднею листву, Несветов начал искать орехи.

Минут через пять Каменев спустился:

– Так, пока лезу на следующее дерево, насобирай «прилично». Потом покажу, как их раскрывать. Колоть бесполезно, либо не расколешь – либо сразу в труху.

– Понятно, насобираю. Их тут много! А что сложного колоть – то их?

– Говорю же – скорлупа, как железо. Разбить можно, но проще положить на горячую сковородку. Они, когда на жару сохнут, сами слегка открываются, а там просто раскрывай ножом и выковыривай сердцевину.

Каменев взвалил моток кабеля на плечо и, не снимая когтей, пошёл к следующему намеченному дереву.

Пока он шёл к дереву и забирался на него, постоянно чертыхался на погоду, дождь, сырость. И «чтоб этому лейтенанту самому в такую погоду по деревьям полазить».

Когда Георгий слез вниз, туда уже подошёл Несветов.

– Слушай меня внимательно. Тут ручей. По земле если проведём, то первый же поток после тайфуна смоет наш провод к едрене фене.