Реинкарнация

И случись нападение не сразу за этим отчаянным стуком, а чуть позже… это они были бы виновны в ее смерти. И от осознания этого захотелось кричать… но он лишь шептал, – ну пойдем глупенькая, давай, отпусти ствол, разожми руки, и мы спустимся, пойдем домой.

Вот только ствол Марина не опускала. Хоть какие-то осмысленные действия она проявила, когда он достал флягу. Достал для себя, но увидев ее взгляд, протянул ей. Схватившись за сосуд, она пила, пила жадно, расплескивая содержимое. Но главное, для этого она убрала одну руку со ствола… и Стас понял – ее придется сбрасывать, сама спускаться она не станет.

Но скинуть. Сбросить с высоты более десятка метров, это было уже слишком, и тогда, крикнув Павлу,– лови, – он обхватил ее за талию, и рухнул вниз, увлекая за собой.

Лучше уж так, лучше уж пусть упадет на него. Хватит с нее смертей. А он… а что он, встанет у столба привязки. Он все же парень.

Но они не разбились. Сначала падение замедлила попавшаяся на пути ветка, потом он каким-то чудом успел ухватиться еще за одну, и рухнул вниз, уже заметно погасив скорость.

Приземление вышло жестким, но не более. Однако стоило им с Мариной встать, как она тут же рванулась обратно к дереву.

Не успела. Он перехватил ее, а потом, сграбастав в охапку, поднял на руки и понес. Теперь она вцепилась в него, и лишь испуганно оглядывалась по сторонам.

А он шел, шел проклиная весь этот мир и того кто создал его. Не Ад говорите, мир игры…

По приходу в дом, Стас бережно опустил Марину на кровать, а потом вышел на крыльцо и, задрав голову в небо, высказал создателю этого мира все, что накопилось на душе.

В выражениях не стеснялся.

– Ты бы это… полегче, – услышал он за спиной голос Павла.

– Что, боишься услышит? – зло усмехнулся Стас, – ну так пусть слушает. Тоже мне, создатель мира.

– Ну, на Земле тоже дерьмо случалось, – Павел не оправдывал Бога, скорее хотел успокоить товарища по несчастью.

И он был прав, спорить с этим было глупо. Но вот только на Земле они могли лишь гадать, был у этого мира создатель или нет, здесь же, знали это наверняка.

И от этого ненависть к нему обретала уже иной, вполне осязаемый и конкретный смысл. Может поэтому на Земле он и предпочитал оставаться лишь инкогнито? Но Стасу от этих мыслей легче не стало, скорее наоборот:

– Там мы не знали, что этот мир создан им.

– И что? Многое это меняет?

На несколько секунд Стас замолчал, но потом все же не согласился.