Кипрские частушки

Да, забыл упомянуть один нюанс: Кипр сложился, потому что в две тысячи третьем году для россиян туда ещё не требовались визы. Так что если масть прёт, то прёт она конкретно. В России меня расплющило тотальной непрухой, мне подняться там уже не светит, только что-нибудь нарушая, только что-нибудь игнорируя, или вообще кладя на всё с прибором. Когда не имеешь возможности что-либо взять, так хотя бы можешь послать. Что я и делаю. Тем более, что не всегда посылая, теряешь. Часто в российской логике это приводит к обратному результату.

Мне нравится изречение, что чтобы человек не делал, он это делает всё исключительно для бога. Поэтому есть богоугодные поступки, а есть голимый эгоизм, так называемое потреблядство. Кипр опасен, понимал я, но не опаснее, чем Москва. Ненавижу политику, но везде она. Триумвират сил, сложившийся в России, антагонистичен по своей сути, но как ни парадоксально, он вполне отвечает чаяниям Империи. Высказываться открыто на сей счёт я не могу, лишь намекну: первое – это банковская система, мегапроекты федерального уровня и СМИ, следом идут «смотрящие» за Россией и, наконец, Армия, преимущественно укомплектованная русскими воинами – идеальный триумвират сил. Я и о некоторых других вещах, что понял сам, не могу сейчас говорить во всеуслышанье. Нам судьба дозревать каждому по отдельности, пока ноги до задницы не сотрём от дорог. Но преимущество моей позиции в том, что я здесь совершенно один, ни адресов у меня нет, ни конспиративных явок, а лишь сплошная импровизация. Так что вот так. Только я вышел к шоссейной дороге, как сразу заприметил небольшую колонну туристических автобусов слева. Двигаюсь к ним, на всякий случай подавая водителю сигналы рукой. Да, похоже, что это наши извозчики. Подхожу ближе. На загорелых лицах встречающих нас киприотов из российско-кипрской туристической компании «Голден Бич», читаются неизменные в таких случаях восторг и недоумение. Или врождённая паранойя ко всему русскому? Тут же следует дежурный обмен любезностями, после чего мне показывают к какому конкретно автобусу мне следует идти. Подхожу к самому первому из них и через открытую дверь обращаюсь к водителю на греческом, мол, не он ли повезёт меня к отелю «Элеонора». Выясняется, что он.

– ОрЭэо! (Прекрасно!) – говорю ему, а он мне сразу в ответ.