Кипрские частушки

– КалиспЭра сас! (Добрый вечер!) – бодро поприветствовал я его.

– КалиспЭра! – устало ответил продавец, мне показалось, что его глаза блеснули холодной подозрительностью. Наверняка, этот ушлый киприот не признал во мне своего потенциального покупателя. Я машинально стрельнул глазами вправо, где вместо привычной витрины с заиндевевшими трубами внутри, почти у самого пола, располагался специально оборудованный поддон с мощным криогенным поддувом, а на нём, садистски подсвеченные яркой синеватой подсветкой, похожей на ультрафиолет, тремя шеренгами теснились бутылки с пивом.

Многозначительно перехватив мой взгляд, продавец сочувственно улыбнулся мне, а я, застигнутый врасплох, стоял и мучительно складывал в уме, сколько же это будет дважды два. Надо сказать, что цифра «восемьдесят» на ценнике дезориенировала меня окончательно. В общем, ничего удивительного, так как Перельман из меня был всегда никудышний, а обратиться за помощью к греку я так и не отважился. Бутылки с пивом действовали на меня почти гипнотически, синергетическое сочетание объективного цвета и недоступного вкуса вогнало меня в такой ступор, что я так и не смог выбрать между хлебом, солью, или пивом. Я стоял, как баран, тупо уставившись на киприота, будто примеривал ещё на себя возможность остаться здесь нелегально. «Значит, Христос всё же был прав? Ни хрена себе, здесь цены!» Не зная, как свалить из магазина с наименьшими для себя репутационными потерями, для вида я ещё о чём-то спрашивал у греческого продавца, а он, поначалу отреагировавший на мой поздний визит хотя бы с ритуальным снисхождением, теперь уж совсем как-то недобро поблёскивал на меня своими колючими тараканьими глазками. Ни ему, ни мне, увы, сейчас не светило закрыть свой гештальт. Вот тебе, пожалуйста, урок тридцать третий: – «При движении к духовной составляющей, контроль над её материальной частью чаще бывает просто невозможен!» Всё. На сегодня с меня было довольно прений. Пустым вернувшись в отель, в фойе я ещё раз стрельнул сигаретку у добряка Христоса и, нарочно отказавшись от лифта, на этот раз пешком поднялся к себе в номер по узкой кружной лестнице, привычно отделанной белым мрамором в серых прожилках. Но концепция моя работала, а согласно ей, псевдоник* не был ещё активирован, его только собирались ещё включить.