Дорога из Освенцима

Идет сильный снег, окутывая их, и они исчезают из виду. Что же она наделала?

Накинув одеяла на дрожащие тела, Силка и Йося жмутся к печке. Силка отчаянно надеется, что они акклиматизируются. Это ведь пока даже не зима. Их раздумья прерывает ледяной порыв ветра. В дверном проеме стоит Антонина.

Силка подталкивает Йосю, и они быстро подходят к двери и идут вслед за Антониной. Однако Силка не забывает плотно затворить за собой дверь.

Девушка часто видит Антонину с другой бригадиршей, с которой они живут в одном бараке, и Силка предполагает, что обе они отвечают за женщин-заключенных.

Или, возможно, другая женщина – помощница Антонины. Так или иначе, вероятно, помощница следит за бригадой на объекте, а Антонина взяла на себя эту текущую обязанность.

Хотя путь до больницы недолгий, но из-за снежной бури они идут медленно, мучительно, увязая в снегу. Силка пытается оценить масштабы лагеря, подсчитывая количество бараков, сходных с их жильем.

Другие здания побольше стоят немного в стороне. Это, должно быть, административные корпуса или склады, но ничто не указывает на их назначение. Здание санчасти, на которое показывает Антонина, также не имеет никаких отличительных знаков.

У входа стоит охранник. Антонина, у которой лицо замотано шарфом, вынуждена снять шарф и кричать ему прямо в лицо. Силка недоумевает: что мог совершить этот человек, чтобы его так наказали? Положение у него не лучше, чем у заключенного, хотя, вероятно, у него и жилье получше, и еды он получает больше.

С явной неохотой охранник открывает дверь и бесцеремонно заталкивает женщин внутрь. Очевидно, ему дана инструкция не дать снегу залететь в помещение.

Девушек сразу обволакивает тепло, и они разматывают шарфы. Йося управляется одной здоровой рукой.

– Ждите здесь, – говорит Антонина.

Они стоят в дверном проеме, оглядывая помещение, в которое только что вошли.

Это что-то вроде приемной. Заключенные – мужчины и женщины – сидят на нескольких стульях, но большинство, скорчившись, сидят на полу со страдальческим выражением на лицах. Некоторые лежат, свернувшись калачиком. Непонятно, то ли спят, то ли в беспамятстве, то ли умерли. Кое-кто тихо постанывает. Эти удручающие звуки хорошо знакомы Силке. Она отворачивается от них и поднимает глаза на портрет Сталина, висящий на стене.