Сашка

Строгие бабушки сидели на скамейках возле дорожки и контролировали поведение внуков. Перебегали с места на место стайки девушек. Через каждые сто-двести метров стояли автоматы, продающие корм для птиц, девушки покупали корм, и с ладони кормили уток и лебедей, заодно устраивая фотосессию.

Движение людей вокруг озера не замирало до позднего вечера.

Но сейчас ни справа, ни слева, не было ни души, и только в тёмной воде плескалась какая-то неразличимая живность. Фонари не горели. Над горизонтом, отбрасывая мертвенные блики на тёмную воду озера, висела огромная луна.

Место вроде знакомое, не раз хоженое, но сейчас Сашку изнутри пробирало жутью, руки тряслись, на затылок давил чей-то неприятный взгляд. Хотелось прибежать домой, закрыться в квартире, зарядить смартфон, и залезть в сеть, где всё знакомо, никто не топочет, и не смеется из кустов потусторонним смехом. Сашка огляделся, прикидывая, как отсюда быстрее всего сбежать поближе к людям.

Если побежать налево, то метров через сто будет пристань катамаранов и центральная аллея парка.

По аллее можно выбежать на проспект, или, пройдя совсем немного, свернуть с аллеи в улочку, выводящую на перекресток, всего в одной остановке от дома. По проспекту долго, придётся делать огромный крюк, по улочке быстро, но надо пройти мимо морга. Хотя морг стоял на отшибе, и двери всегда были закрыты, здание вызывало какой-то мистический страх, и Сашка ходить этой дорогой не любил даже днём.

Если побежать направо, то до широкой боковой аллеи метров триста, и затем ещё долго идти по ней к выходу.

Слишком долго идти по безлюдному, жутковатому ночному парку. Но зато этот путь выводил прямо на горбатый мостик, через который Сашка пришел в парк днём, в поисках радости.

Сашка ещё раз посмотрел по сторонам. Слева дорожка почти сразу исчезала в темноте, справа было посветлее, правда, чуть поодаль, между дорожкой и озером, лежали белесые валуны. Валуны Сашка не помнил, вроде как раньше их не было.

В темень идти не хотелось, и Сашка порысил направо.

Поравнявшись с валунами Сашка встал, как вкопанный. Руки покрылись мурашками, во рту пересохло. Ближний валун начал шевелиться, увеличиваясь в размерах, издавая шипение. Сверху вытянулась длинная, гибкая шея, валун начал приподниматься над землей, шипение усилилось.

«Да чтоб тебя! Это же лебедь спал на берегу». Разгадка тайны шипящего валуна вызвала истеричный смешок. Сашка, хихикая, прошел еще немного, и снова остановился. Впереди была протока.