Звезды останутся здесь…

Сквозь красивую тюль – мамину гордость, я увидел, как за разложенным столом-тумбой собралась вся семья. Молодые папа и мама, моя милая, добрая бабушка, дедушка, младшая сестренка, ей еще не исполнилось и четырнадцати лет. И я сам, в возрасте неполных восемнадцати лет.

Мне не верилось в реальность происходящего, казалось, что это сон или бред.

Там за окном о чем-то говорили самые близкие мне люди. Там был я сам – полный надежд и мечтаний. Романтик и неумелый поэт.

Слеза предательски скользнула по щеке. Я смахнул её, шмыгнул носом, сглотнул возникший в горле ком и сел на скамейку у калитки, напротив дома.

– Вам, плохо? – вырвал меня из раздумий знакомый голос, – Все в порядке?

Я вздрогнул и поднял голову. Этот голос принадлежал мне самому, мой молодой голос неокрепший и не прокуренный.

Передо мной стоял я. Куртка-аляска, тертые джинсы и теплые кроссовки, привезенные мамой из Болгарии. Темный пушок над верхней губой. Капюшон куртки был откинут и ветер трепал длинные, до плеч вьющиеся волосы.

Я вспомнил, что тогда встретив праздник в кругу семьи, я отправился продолжать веселье в компании друзей.

– Что? – я был застигнут врасплох и растерялся, – Да, все в порядке, задумался.

О каком порядке идет речь? Я только что встретил себя молодого. С ума можно сойти от такой встречи!

– Мы с вами нигде встречаться не могли? – молодой Иван разглядывал мое лицо при свете фонаря, – Мне ваше лицо очень знакомо!

Еще бы оно не было тебе знакомо, ты его каждый день в зеркало видишь.

– Не думаю, – хрипло отрезал я, не зная, как вести себя дальше.

Иван достал пачку «Космоса», вытащил зубами сигарету, чиркнул спичкой, прикурил, не спеша выпустил дым.

Я усмехнулся, вспомнив, как хотел тогда выглядеть взрослее, и думал, что сигареты в этом помогают.

– Вы на отца моего похожи, очень, – сообщил молодой.

Надо же вот прилип. И не спешит. Знает же, что ждут его.

– Да? – я не знал, что говорить.

– Да, – восторженно подтвердил он, – я сначала решил, что вы – папин брат.

Из Ростова приехали. У папы есть брат по отцу. Только я никогда его не видел.

Молодой докурил сигарету, бросил окурок в снег

Такой он был родной, наивный и беззащитный. Мне стало жалко его, то есть себя, и захотелось сделать ему что-нибудь приятное. Или себе, я совсем запутался…

Достав фляжку, я вылил остатки в рот, откашлялся, взглянул молодому в глаза.

– Я, в самом деле, твой дядя!

Иван от удивления открыл рот и присел рядом со мной.