Иллюзия

– Да и сегодня, например, у вас, извините, критические дни.

«Лисичка» залилось краской, обгоняя красноту вина. На лице кунгурца улетучилась улыбка надежды. Он мысленно попрощался с маленьким ротиком, бросающейся в глаза неопытностью, протяжно вздохнул.

– Да ладно, – воскликнул Забаровский, – давайте я вам лучше стихи почитаю!

– А про меня, – проигнорировала призыв татарочка, обращаясь к астрологу. – Только не надо ничего из прошлого, лучше будущего.

– Сегодня у вас будет, простите, секс.

Девчонки расхохотались.

– Это невозможно.

– Конечно, нет, – поддержал Дукаревич, разливая по таре, непринужденно перемещаясь вплотную к экзотике.

Первокурсницы допили назначенную выпивку, согласились на мужицкую. Руслан замахнул рюмку, запил водой, выдвинул стул на середину комнаты. Он стоял на стуле, словно покачивающийся памятник на пьедестале, рука рубанула с плеча.

– «Я сразу смазал карту будней,

Плеснувши краску из стакана…»

Экспрессия с резкими жестами, едва не падая с импровизированного постамента.

– Это Маяковский, господа! – Декламатор дочитал. Подбородок коротко лег на грудь.

Олег сделал два акцентированных хлопка, девицы поддержали из сочувствия. Татарочка допилась до детского подшучивания:

– Вас так зовут? Маяковский, да?

Забаровский пропустил обиду мимо сердца. Взыграла кровь, хотелось проделать штуки, как с Юлей в санатории.

– Меня зовут «бэд бэд бой, коммон ми, коммон ми», – затянул он известную песню, снимая майку, пританцовывая на стуле.

На сей раз юноше удалось добиться смущенной заинтересованности. Шорты полетели в собравшихся. «Он не пойдет до конца», – громко шептал пятикурсник на ушко раскосой подружке. В кунгурца полетели трусы.

Глава

VI

I

Клермонский призыв

1095, март. Пьяченца, Италия.

– Помнишь Констанцу? – Урбан беседовал с Адемаром в тусклой келье. – Свои пророчества?

– С того момента только об этом и думаю.

– Раньше, наверное, задумал. В каком году был в Иерусалиме?

– В восемьдесят седьмом.

– Восемь лет прошло. Все никак не уймется?

– Никак. Сидит заноза в душе.

– А я и думать забыл. Вот сегодня увидел тебя и вспомнил, – соврал папа.

– Будет событие, которое заставит поверить моим словам.

Апостолик отвернулся, хватало мирских тяжб, возвышенные миссии задвигались в конец приоритетов. Собор шел чередом. Решались насущные заботы.