Иллюзия

Настоящей удачей считалось предложение с именем Адемара Монтейского.

Окончательно освоившись на ночной работе, Малышев повадился в лаборантскую, изучать компьютер. Благо преподаватели сдавали ключи на вахту. Включать машину Глеб научился быстро – достаточно нажать на кнопку, беда – выключал также. Отчего в следующее дежурство вахтерша выговаривала:

– Опять приходил этот учитель, с лаборантской… Ругался на тебя, говорит, снова ты ему накрыл там что-то.

– Операционную систему, – подсказывал молодой сторож.

– Во-во, говорит, сорвал занятие.

Ты уж в следующий раз поосторожней, Глебушка.

Любопытство тянет на эксперименты. Прочитанные книжки по информатике научили правильно выключать, но в результате проделываемых упражнений, операционка накрывалась вплоть до переустановки. Раздосадованный завлаб ругался с вахтершами, обязанными сидеть днем и ночью, строго-настрого запрещал давать доступ нерадивому сотруднику. Забирать ключ домой нельзя – техника безопасности. Женщины обещали, но шли навстречу молящему знаний.

История повторялось: незагружающаяся Windows, срыв занятий, гнев лаборанта. Он грозился серьезно поговорить с Малышевым, специально интересовался графиком дежурств, но времени на встречу так и не нашел.

Это постоянное недоразумение прибавило Глебу «вистов» в глазах Яценюк. Грозная дама входила в аудиторию, начиная занятие политинформацией:

– Вчера кто-то из студентов-сторожей… – Она точно знала кто. – …вновь сломал компьютер. Группа не смогла на нем чертить, так как не запускался не только AutoCAD, но и некая Windows.

И поделом! Только черчение от руки, с помощью бессмертных карандаша и линейки уподобляет инженера художнику! Только так можно вдохнуть душу в чертеж, ощутить себя настоящим творцом!

И завышала Малышеву оценки на один балл. За тройку теперь не стоило беспокоиться. Женщины кафедры «Инженерной графики» вели непримиримую борьбу с единственным мужчиной и техническим прогрессом. Бочкин, Галайда и Забаровский исправили «тройки» только летом девяносто шестого с другой преподавательницей, воспользовавшись отпуском Алевтины Ипатовны.

Осенним вечером девяносто пятого Помазан пришел мрачнее тучи, точно потух внутренний свет. Он достал холщовую сумку, используемую челноками для перевозки шмоток. На дне осела курта, простыня для доти, из шкафчика внутрь сумы полетели индуистские регалии, с подоконника – фимиамы. Зло вжикнула молния, закрывая увлеченную жизнь.

Соседи глядели с недоумением.

– Ты чо? – нарушил удивление Олег.