Иллюзия

На веревочной связке болтались две воблы, мягкая рука сжимала ополовиненную бутылку пива. Забаровскому показалось – мужичок специально тормознул у пьяного закутка, присмотрелся к отдыхающим «культурно».

– Же ву зон при а ля мезон, авек ми парль де ля сезон. – Круглолицый подмигнул Руслану.

– Чо вы сказали?

– Бабуля, подвиньтесь, молодежь желает говорить, местами по-французски.

Несмотря на определенную жирность, он сумел протиснуться к столу. Настольный натюрморт дополнила вобла и початая бутылка пива.

Помазан налил водки в пластик стакана.

– За встречу! – Мужичок замахнул, запил пенным. – Чьих кровей будете?

– Студенты – мы, – ответствовал лысьвенец. – Я – Саша, это – Глеб и Руслан. А вас как величать?

– Паша – мы. – Новый знакомый усмехнулся. – Из вольноопределяющихся.

Под шуточки, поговорочки пошла веселенькая беседа вперемежку с тостами. Паша изредка, для окончания фразы, выдавал французское. «Силь ву пле пюр муа занкор, кёр ле соль се ля ликёр». Пассажиры посмеивались, удивлялись грамотности.

Забаровский тщетно допытывался перевода.

– А куда путь держим, Паша? – интересовался кришнаит.

– А куда вы, туда и я. – Вольноопределяющийся ухмылялся, наливаясь водкой.

После долгого стояния в Калино для перецепки локомотива, дорога пошла быстрее. За окном пролетали сугробы, теплящаяся жизнь в домишках вдоль путей, приближение главного праздника страны. Сгрудившиеся люди надышали, вагонное отопление раскочегарилось до раздевания, мужицкий запашок смешался с бабьей потничкой.

– А может и правда с нами встречать? – Помазану новый знакомец пришелся по вкусу.

– Авек плезир. – Круглолицый кивнул и добавил для полноты согласия: – Жем боку лер лё либр сесуар.

Сашка познакомил гостей с матерью, маленькой кругленькой женщиной с чернотой сбившихся на лоб волос. И сестрой – светленькой Светланой, росточком в мать, с родинкой на щечке. Паша галантно облобызал женские ручки, бормотнул к вящему удовольствию: «Безуан, Рошель, са муа кошель».

Сели за кухонный стол подкрепиться с дороги, в основном, водкой. Глеб окончательно окосел, притих на табуретке, прикинулся тенью.

– Уже восемь! – Руслан дошел до стадии вины за черствость, подорвался. – От вас можно позвонить в Нытву и Брянск? Поздравить маму с бабушкой.

Семейство телефон не содержало, отпускать на телеграф отказывалось вплоть до анафемы, но студент настоял. Домочадцы объяснили, как пройти, сами предпочли остаться в тепле.