Иллюзия

 – Запускаю сапог!

С ноги слез кирзач, развернулась портянка. Он подоткнул материю, вручил обувку сидящему в последнем ряду, тот немедленно уткнулся внутрь. Потом передал сапог рядомсидящему, утирая рот. Когда кирзач предложили брянцам, студентов от хлюпающей каши до краев синхронно стошнило. Прощайте сосиски, шоколад, «Рама».

– Ничего себе полетик! – Руслан справлялся с впечатлением, стоя на мокром асфальте аэродрома. – А что это за мужик? Ходил, распоряжался… сапог запустил.

– Директор аэроклуба, – объяснил Димка, – и… мой отец, по совместительству.

С первых дней учебы лидер дуэта взял за правило – утренние пробежки и зарядка. Глеб неохотно поднимался в шесть утра и бежал за другом. Пара кругов вокруг комплекса мимо трех общаг, пяти корпусов, соснового массива. Навстречу смолянистому ветру, бодрости и упругости жизни. Последующая зарядка в комнате с широко распахнутым окном в любую погоду, под утреннее бормотание «Достоевский FM». Помазан забивался с головой под пуховое одеяло. Дукаревич бурчал, матерился, но дальше проклятий не заходил.

Он блюл толстовский принцип – непротивление злу насилием. Брянцы заряжались на весь день, выглядели живчиками на фоне сомнамбулических одногруппников.

Забаровский и Панасенко зашли в туалет. Димка тормознул у раковины, вымыл руки обмылком, скупо засохшим у крана.

– А ты руки моешь до? – Руслан скривил губы.

– Конечно! Чтоб заразу не занести. А потом зачем? Мне ж только здороваться.

Брянец хихикнул, обратил внимание:

– А руки-то трясутся…

– Пока до корпуса доехал, все внутренности растряс.

У нас такие колдобины… машины проваливаются!

– Ты с такой гордостью говоришь о дорожных ямах…

– Если нет возможности изменить, лучше гордиться.

Заняли соседние кабинки.

– Но, что мне нравится в Перми, у вас улицы расположены либо параллельно, либо перпендикулярно. У нас в Брянске так петляют… коренные таксисты путаются.

– Этим мы обязаны первому губернатору – Модераху, его придумка. Ну чо, через полгодика снова полетаем?

– Посмотрим.

Нужно от этого отойти.

Забаровский усмехнулся, прочтя надпись на боковой стенке: «Подумав о высоком, не забудь подтереться. Леха-цзы». Туалетные почеркушки в институте отличались от заборных в сторону интеллекта. Руслану особенно понравился стих:

«Писать на стенах туалета,

Увы, мой друг, немудрено.

Среди дерьма мы все поэты,

Среди поэтов – все дерьмо».

Особая пикантность – надпись выполнили на оконном стекле.