Иллюзия

Ихоткин по-гусарски замахнул напиток, рука потянулась к беляшу, но остановило разочарование. Нос обнюхал стакан, графин, укоризненный взгляд полыхал огнем.

– Всем двойки!

Экзаменатор поднялся, намереваясь уйти. Староста среагировал мгновенно:

– Евгений Павлович! А давайте вы снова сходите в буфет, а мы… быстренько исправим… двойки.

Историк расстреливал выскочку взглядом, наконец, выдал:

– Пять минут. – И вновь покинул класс.

Уложились в три. По истории во все зачетки вписалась крючковатая пятерка и в скобочках – неровное «отлично».

Новый 1995 год брянцы встретили в Нытве. Мать и отчим ушли праздновать к металлургическим друзьям, одноклассники додавили шампанское, доели «оливье». Данный салат на Урале называют «зимним». Под бурчание «Голубого огонька» ребят прибрал Морфей. Помыкавшись пару дней, они вернулись в Пермь на сессию. Забаровский писал письма брянской любви. Желая превзойти прошлые рифмоплетные потуги, он накропал три строчки, казавшиеся юношескому воображению гениальными:

«Зима.

А между нами сотни километров,

Я по тебе скучаю каждый день».

Крайняя никак не складывалась. Сейчас бы помощь Лехи-цзы или стекольного поэта. Руслан дописал лучшее из пришедшего на ум: «Лечу к тебе на крыльях быстрых ветров».

С тем письмо и улетело. В ответ на пылкие послания Лена писала о погоде, провале в вуз и поступлении в техникум, точно стесняясь чувств. Иногда писала баба Нюра, про скучание по внучку, старушечье житье, поборы коммунальщиков.

Первую сессию парни усиленно готовились, сидели ночами под гнусавое бурчание Дукаревича на мешающий свет лампы. Однажды Олегу надоело, и он выдал проверенный поколениями способ сдачи:

– Хватит зубрить, ловите халяву!

– Это как? – по традиции, за обоих удивился Забаровский.

Пятикурсник рассказал, добавив для убедительности:

– Только ровно в полночь! А потом сразу же спать, иначе не покатит.

Дождавшись полуночи, в кромешной тьме, первокурсники полезли к форточке. Раскрытые зачетки тряслись в руках.

– Давай, – прошептал Руслан.

– Ты первый, – также шепотом ответил Глеб.

Лидер собрался с духом, целиком осознавая глупость намечающегося действа, поднес синюю книжку к раскрытой форточке.

– Халява лови-ись, – протянул женский голосок с нижних этажей. Раздался хлопок закрывающейся книжки и треск ставень.