Честная книга

А когда наступил день рождения, я привычно зафиксировал, что год и вправду прошел впустую. Сел в машину и покинул город. За ночь я проехал чуть больше 800 километров и добрался до Миллерово. Было 7 утра. Я ехал по поселку и с удивлением наблюдал, что в нем уже кипит жизнь. Моя первая цель была немного дальше – километров 15 по грейдеру вглубь ростовских степей. Теперь это называлось хутором Ленина, но именно там в 1878 году немцы-колонисты основали поселение Викторфельд. Я нашел в интернете схему колонии, а на ней – дом прадеда.

Его звали Готтойд, а фамилия была Гаусс. У него была жена и 9 детей. В колонии жило больше 500 немцев, но в 37-м почти всех расстреляли. Выжило всего несколько человек, которым удалось спрятаться на соседнем хуторе. Среди них были мой дед, его сестра и старший брат. В 41-м дед добровольцем пошел на фронт, а в 42-м его репрессировали с формулировкой «по национальному признаку».

До 46-го они с братом и сестрой жили в трудовом лагере возле села Чкаловское в Казахстане. Потом им разрешили перебраться в Гурьев.

Там дедушка встретил бабушку, и родилась моя мама. В конце 50-х им выделили клочок земли в Анапе, и все переехали к морю.

Я шел по единственной улице и разглядывал дома. У некоторых из них на крышах лежала старая немецкая черепица – такую же я видел в Калининградской области на границе с Польшей. Но таких домов оставалось совсем немного. Я стал расспрашивать о прадеде, и какой-то местный мужичок отвел меня к Лидии Петровне. Она очень обрадовалась, долго рассказывала о немцах и предложила остаться на несколько дней.

Мне было интересно, но что-то тянуло дальше. Я вышел из дома и пошел дальше по той самой единственной улице. Людям не удалось сохранить название поселения, но память о немцах все равно осталась. Улица называлась Викторовская.

Я дошел до места, где примерно располагался наш дом. Асфальтовая дорога плавно уходила направо, а дальше шла брусчатка. Аккуратная плотная мелкая немецкая брусчатка, которой даже в Германии уже не встретишь – только в нескольких крошечных городках под Калининградом.

Брусчатке было больше 100 лет, но она сохранилась гораздо лучше, чем недавно постеленный асфальт.

Я медленно шел по этой вековой мостовой, и в какой-то момент меня сильно потянуло направо. Там был небольшой пустырь, по колено заросший травой. Ноги подкосились, я сел на землю и минут 10 сидел, не двигаясь. Пахло полынью, черноземом и разогретой на солнце кожей. Я чувствовал, что это здесь.