Мой генерал Торрихос

Каким-то образом он узнал, что готовится к рассмотрению и принятию резолюция, осуждающая Межамериканское Соглашение о взаимной помощи (TIAR) и деятельность Совета Обороны центральноамериканских стран (CONDECA). Генерал, зная о задуманном его основателями репрессивном характере этих организаций, различал тем не менее понятия организации в целом и из каких элементов они состоят. И исходя из того, что эти элементы (читай: армии стран – участниц соглашений – пер.) при определённых обстоятельствах в будущем смогут сыграть и прогрессивную революционную роль, возразил против принятия этих резолюций.

Генерал с Фиделем Кастро во время участия Омара Торрихоса в саммите Движения неприсоединившихся стран в Гаване в 1979 году

На этой гаванской встрече уже присутствовали победившие в Никарагуа сандинисты: Томас Борхе, Даниэль и Умберто Ортега. Не помню, кто-то ещё был с ними, и все в оливковой военной форме, ещё пахнувшей порохом баталий. Однако там не было Эдуардо Контрероса, Германа Помареса.

Не хватало многих. Не хватало лучших. Потому что именно они, отсутствовавшие, заплатили самую дорогую цену за надежду, которую обрели тогда никарагуанцы, и чьё отсутствие воспринималось как таинственное и всепроникающее присутствие.

Генерал Торрихос, который хорошо знал многих героев из отсутствовавших (присутствовавших незримо) сандинистов, как никогда раньше упорно отстаивал тезис о «социально не затратной революции» с участием в ней армии, т. е. революции, победившей с «минимальной социальной ценой».

Он также знал, что триумфальная революция с борьбой против армии в социальном смысле дороже, но и дорогого стоит, так как более надёжна и ценна, как всегда более ценно то, за что заплачено высокой ценой. А в том документе – резолюции, которая там обсуждалась, – был такой абзац:

«Когда народ решается на достижение своей свободы, нет такой силы, которая может этому помешать. Свобода сама по себе определяет социальную цену, которую народ готов заплатить за неё.

Никарагуа – хороший пример этого».

Фидель Кастро, узнавший мнение генерала по этому вопросу, не поддержал ни такой предложенный там текст, ни саму резолюцию.

У меня был небольшой дешёвый, купленный мной за 60 долларов диктофон. Я всегда записывал на него то, что мне диктовал он. К тому же я не всегда сразу понимал его хорошо, а переспрашивать я стеснялся.

Благодаря этому у меня сохранилась большая часть его текстов, записанных с его голоса.