Записки о России первой половины XVIII века

Во время пребывания фельдмаршала Миниха в Польше его враги не пропустили случая очернить его в глазах императрицы. Он несколько подал повод к тому штурмом Гагельсберга, который будто бы был предпринят неосмотрительно. Но, возвратясь ко двору по окончании похода, Миних нашел возможность оправдаться и войти снова в милость. Он участвовал во всех советах. В то время было решено объявить войну туркам, как скоро польские дела совершенно утихнут. Миних был снова отправлен в Варшаву для окончательных действий. Наконец, дела приняли желанный оборот, мир состоялся и вся Польша покорилась королю, данному ей Россией.

Граф Миних выехал тогда из Варшавы в Украйну, где ему было поручено начальствовать над войсками. Я хотел говорить о польских делах, не прерывая рассказа; теперь я упомяну о других замечательных событиях с 1734 по 1735 г.

Победы, одержанные Тамас-Кулиханом над турками, очень радовали петербургский двор, так как несколько раз подтверждалось известие, что французский посол при Порте чрезвычайно старался склонить последнюю к разрыву с Россиею.

Это беспокоило императрицу, хотя наружно не выказывали тревоги.

Беспокойство усилилось, когда узнали в Петербурге, что граф, или, лучше сказать, паша Бонневаль, успел целый корпус войска выучить военным упражнениям и эволюциям, принятым в других европейских армиях, и что он намерен все вооруженные силы Турции обратить в регулярные войска. Помощниками Бонневаля в этом деле были французы, принявшие магометанский закон; между прочими, Рамсей и Моншеврёль, которые выехали из Франции с аббатом Макарти.

Однако проект Бонневаля не удался. Покуда он ограничивался обучением 3000 человек, турки оставались этим весьма довольны, как увеселительным зрелищем. Султан, его министры и двор были в восхищении от ловкости, выказываемой солдатами на учении. Когда же паша обнаружил намерение распространить это нововведение на остальное войско, то никаким образом не мог получить на то разрешения. Константинопольский двор опасался возбудить общее возмущение, если бы он стал вводить в войске новые порядки.

Русская императрица не довольствовалась неудачею этого проекта. Ей хотелось совсем удалить из Константинополя тех способных людей, которые могли быть полезны Порте, если бы ей вздумалось снова приняться за оставленный тогда проект. Русскому посланнику в Константинополе было поручено склонить этих офицеров к отъезду из Турции, и для этого обещать, что в России устроят их судьбу.