Политические устремления Юлиуса Эволы

[21 - Подробные сведения об этом можно найти в интересной книге Альберто Кавальона «Отто Вейнингер в Италии» (Alberto Cavaglion, Otto Weininger in Italia, Rome, 1982).]

Влияние Вейнингера на Эволу простирается от этики до отношения к женщинам, от мыслей о государственности до позиции относительно иудаизма и расовых вопросов. Поздняя работа Эволы «Метафизика пола»[22 - Впервые опубликована в Италии в 1958, позднее выпущена в США под названием «Эрос и мистерии любви» (Julius Evola, Eros and the Mysteries of Love, Rochester, Vt.

, 1983).] задумывалась изначально как предисловие к «Полу и характеру» и его критика, но впоследствии разрослась настолько, что по праву стала отдельной книгой.

Приведем некоторые мысли из основного сочинения Вейнингера.

«Правдивость, чистота, верность, честность по отношению к самому себе – такова единственно мыслимая этика».[23 - Otto Weininger, Geschlecht und Charakter, Vienne, 1904, p. 206.]

Данное суждение вполне могло бы быть высказыванием самого Эволы.

Прибавьте к этому эпиграмму Хеббеля, которую цитирует Вейнингер (Отто Браун также интенсивно изучал этого драматурга):

За что вы больше платите,

За ложь или за правду?

За первое вы расплачиваетесь самим собой,

За второе – в худшем случае, своим счастьем.

Далее: «Человек один в космосе и пребывает в вечном, бескрайнем одиночестве. Единственная его цель – это он сам; нет такой вещи, ради которой он бы жил. Он далек от желания быть рабом, от способности быть рабом, от необходимости быть рабом: глубоко под ним исчезло человеческое общество, изжилась социальная этика.

Человек – один, один.

Но лишь теперь он, будучи совершенно один, имеет закон в себе, он и есть закон, а не случайное желание. И он требует от самого себя соблюдения этого внутреннего закона… Ничего нет над ним, одиноким, абсолютно одиноким. Но он должен подчиняться безжалостному категорическому императиву внутри, не допускающему никаких сделок с собой. Он взывает к Спасению…»[24 - Ibid, p.

210.]

Также мы предлагаем вам ознакомиться с абзацем из главы «Проблема «Я» и гениальность», в которой Вейнингер слово в слово цитирует Шеллинга. Эвола тщательно изучал немецкий романтизм и Шеллинга в частности. Его определение Традиции обнаруживает, в дополнение к влиянию Генона, и влияние немецкого идеалиста.[25 - См. мое предисловие к «Герметической традиции» (Julius Evola, The Hermetic Tradition, Rochester, Vt., 1995, p. xii).