Вибрирующая реальность. роман

Пульс его участился, мысли в голове заскакали, как голодные блохи.

– Всю Россию продали, всю разворовали – устав скрипеть зубами, вновь подал голос мужик – где теперь рабочие руки, нет их нигде. Куда ни плюнь всюду одни барыги, менеджеры, певцы, художники, поэты сраные, да артисты, мать их, а рабочих нет. Стыдно быть рабочим, не престижно. А я сызмальства вот этими руками – мужик показал Вазяну свои крепкие натруженные руки – копейку добываю, каждый рубль трудовой с потом и кровью. И что же мне за это, почет и уважение? Нет.

Мне за это шиш с маслом – мужик поднес к лицу Арнольда кукиш, дабы наглядно подтвердить истинность своих слов.

– И как мне после этого не пить?

– Да – задумчиво сказал Вазян – все как у Некрасова, «он до смерти работает, до полусмерти пьет…».

– Чего? – встрепенулся мужик. В интонации его речи, явно прослеживалось агрессивность и неприятие собеседника.

– Так просто подумалось – попытался оправдаться Вазян.

– Ты в армии служил? – мужик буравил Арнольда своим тяжелым, пьяным взглядом.

– Нет – покачал головой Вазян.

– Больной? – не отставал от него мужик.

– Нет, в институте учился.

– Ученый, значит. И что за наука? – наседал пьяный.

– История культуры – произнес Вазян, особо выделяя слово история, так чтобы было понятнее мужику.

– История – одобрительно кивнул мужичок – это хорошо. Скажи мне историк, почему трудовой человек в дерьме таком живет, где справедливость?

– Не знаю – сквозь зубы произнес Вазян, и чтобы как-то скрыть свое волнение глотнул пива.

– Должен знать, коли историк, а вот не знаешь. Хреновый, стало быть, ты историк, коли не знаешь, говно, стало быть, ты, а не историк. А я вот знаю – не унимался мужик – все знаю.

Почти кричал он, отчитывая Вазяна. Люди, сидящие за столиками, стали обращать на них внимание.

– Нет в этом мире справедливости, нет. Да и Бога тоже нет никакого. Не укради сказал Христос, а ведь воруют, все разворовали и живут себе припеваючи.

А что же Бог, ничего. Они сначала наворуют у народа, а затем поставят церковь, якобы грехи замолить, опять же для народа благо. А денег-то затратят на это благое дело, считай меньше чем на своего пуделя. А что же Бог, ничего. Я двадцать пять лет на одном месте, а что взамен? Хрен взамен, денег вот, на водку только и хватает. Я же не раб, а рабочий, а на деле раб, самый что ни на есть раб. Кто виноват? Сам и виноват.