О.С.А. Роман

– Осы не было, – твердо заявил Семен.

– Эта оса не из сна. Я не смогу объяснить внятно, так, чтобы тебе стало до конца ясно про эту самую осу. Она существует, но ты ее не сможешь увидеть, почувствовать, отмахнуться от нее. Если она решила тебя укусить, значит, она тебя укусит, не сомневайся. Вот только каковы мотивы для укуса – я не знаю. Порой она ведет себя, как обычная оса, и кусает тех, кто чем-то потревожил ее. По крайней мере, можно выстроить логику ее укусов. А в твоем случае – что-то странное. Хотя, должно быть, у нее есть своя логика, не просто же так она кусает.

Я пытаюсь не вдаваться в подробности. Я лишь посредник, обычный служащий и не больше. Она тебя укусила, и через неделю ты умрешь.

После этих слов Семен почувствовал, как холодными струями по спине побежал пот, ноги затряслись. Ему стало трудно дышать.

– Только не нужно опять падать в обморок, ты же не дама 19-го века. Вот, выпей.

Мужчина протянул Семену стакан с жидкостью. Опустошив стакан залпом, Семен понял, что в стакане была не вода.

Внутри живота вдруг стало тепло, и оно потекло, распространяясь по всему организму приятной снимающей скованность истомой. Голова вмиг сделалась словно ватная. И хотя Семен прекрасно понимал, что говорит ему незнакомец, все это казалось некой игрой, в которой нужно делать выбор.

Мужчина заглянул Семену в глаза и продолжил:

– Ты умрешь через неделю, тебя укусила оса.

Он говорил сухо и четко, словно бы перечисляя ряд фактов, читая их по бумажке, как читает диктор телевидения последние новости в стране и мире.

Семену от этого судьбоносного для него приговора, произнесенного таким монотонным голосом, почему-то сделалось смешно.

– Ты что, смеешься? – спросил незнакомец, и глубокие продольные морщины поделили его лоб пополам.

– Ага, – еще шире улыбнулся Семен, – смеюсь.

– Что же в этом смешного?

– Ничего, – ответил Семен, не отпуская улыбку, – смеюсь над нелепостью этой ситуации. Почему-то мне в нее не хочется верить. Какая-то непонятная оса, непонятно по какой причине укусила зачем-то именно меня, и из-за всей этой херни я должен умереть.

Разве это не смешно? Вы точно не сумасшедший?

– Нет, – совершенно серьезно ответил мужик, – не смешно. Скорее, грустно. Ну, да дело твое, хочешь думать, что я – того, думай, хочешь смеяться – смейся, хочешь реветь – реви, только в обморок не падай. Впрочем, уже не упадешь. Итак, я продолжаю. Твоя жизнь не должна оборваться на этом.

– Почему ты так решил? – перебил его Семен.