О.С.А. Роман

Для него это были величайшие люди, о которых он всегда говорил с огромным пиететом, и вдруг есть такая возможность увидеть их воочию, а, может, даже познакомиться и подружиться.

Семен вновь усмехнулся нелепости подобной ситуации.

Незнакомец же, напротив, был крайне сосредоточен и угрюм, ему, по всей видимости, не казалось все это смешным, или же он так искусно играл свою роль.

– Я так понимаю, Вы выбрали? – словно поторапливая Семена, произнес он.

– Нет, – встрепенулся Бокалов, будто на него плеснули холодной водой из ковша, – все это прелестно, но мне почему-то кажется, что я человек совершенно другой формации, не похож на них.

И еще я где-то читал, что лучше не приближаться к своим кумирам, если ты не хочешь в них разочароваться. Это первое. А второе – это лишь хорошо в кино смотреть о людях, которые жили в то время, а сам я туда никак не хочу попасть. Я лучше куда-нибудь поближе к настоящему. Пусть на сорок лет, пусть на пятьдесят, не важно, но, все же, это, как-то, родней мне, что ли. А туда дальше чего-то не хочется.

– Дело Ваше, – сухо произнес незнакомец, – так, значит, в 70-е?

– Почему нет? – задумчиво произнес Семен. – Молодой Гребенщиков, Цой, Майк, Башлачев, все живы, здоровы. И даже Высоцкий, в самом расцвете и все, все, все… Почему бы и нет? Слушайте, еще Джон Леннон живой.

– Хорошо, – произнес незнакомец обыденно, без всякой эмоциональной окраски. – Можно я картины посмотрю? Страсть как люблю это дело.

– Любите? – почему-то удивился его словам Семен. – А кто из живописцев прошлого Вам нравится, если не секрет?

– Почему же секрет? – спокойно произнес незнакомец, и на лице его отобразилась маска задумчивости.

 – Мне нравятся работы Вермеера, я их нахожу слегка странными, не могу объяснить, почему – он и сам при всех его, казалось бы, нормальностях, был слегка странным. Чего нельзя сказать об Микеланджело Меризи да Караваджо, этот был не просто странным, он был настоящим сумасшедшим, причем буйно помешанным.

– Его тоже укусила…

Семен не договорил, внимательно наблюдая за лицом незнакомца, пытаясь уловить хоть малейший намек на ложь.

– Да, – кивнул тот, – он один из немногих, кто отказался куда-либо прятаться, и умер в положенный срок в маленьком портовом городке.

– А как он умер?

– Банально зарезали. Разбойник, который грабил его, был так напуган, что, когда спящий Караваджо закашлялся во сне, испугавшись, вонзил ему в сердце нож. А затем отволок труп и бросил в какую-то яму, я не знаю подробностей.