Школа романиста «WATIM». Октябрь

Спросить у отца: может ли повторная гибернация вернуть мой каллиграфический почерк? Или, по крайней мере, нельзя ли заменить дневник на бумаге дневником на планшете. Нажимать клавиши было бы легче, чем снова и снова переписывать эти каракули.

Спросить у Тури: не знает ли она, когда кончится мой постельный режим?

Запись 2

Отец доволен моим самочувствием. Теперь я могу не только лежать, но и сидеть. Чтобы мне было не так скучно, Тури принесла коробку чистой бумаги и несколько часов подряд учила меня делать оригами.

Говорит, это поможет восстановить моторику пальцев. Выяснилось, что у меня нет никакого таланта к бумажным поделкам. Я изорвал целую кипу листов, но так и не сделал ничего, похожего на оригами.

Тури познакомила меня с парнем по имени Ренн Руа. Говорит, он помогал отцу вытаскивать меня с того света. Подозрительный тип. За все время, пока они были в моей комнате, не проронил и слова, только наблюдал за мной и шептал Тури: спроси его об этом, спроси его о том… Если он такой любопытный, почему бы ему не задать вопрос самому? Стоило мне указать на это, как он насупился и вышел вон.

Я вовсе не хотел его обидеть, хотя… гм… почему-то совсем не уверен, что он не пытался оскорбить меня.

Тури говорит, у Руа непростой характер, и просит меня быть с ним помягче и поприветливее. Что-то мне подсказывает, что то же самое она сказала и ему. Она всегда была такой, сколько я ее помню. Избегает конфликтов.

Спросить у Тури: могла ли гибернация изменить мой голос.

Стоит мне только открыть рот, как тут же возникает ощущение, что в комнате, кроме нас, есть еще кто-то третий.

Запись 3

Всю ночь возился с оригами, пока, наконец, не получилось что-то похожее на диковинного зверя. Этому шедевру предшествовали горы смятой и изорванной бумаги. Тури впечатлена моими успехами. Мы оба пришли к выводу, что со мной еще не все потеряно.

Сегодня несколько раз прошелся по комнате, правда, не без помощи отца. Думаю, я начинаю понимать, почему он настаивал на обязательном постельном режиме.

Мой бок не пропустил ни одного угла в комнате, а ступни подворачивались, стоило мне сделать новый шаг. Мне кажется, что с Тури у меня получалось еще хуже. Наверное, потому, что ни одно мое неловкое движение не оставалось без ее улыбки, а мне хотелось, чтобы она не переставала улыбаться.

А еще мне хотелось поговорить с ней о нас.

Я дождался, когда Тури сядет ко мне на кровать и возьмет в руки бумагу.