Художники смерти

От серых досок забора, окружавшего его, давно отошла краска, хотя кое-где еще виднелись грязно-синие пятна. Бедность, запустение, точнее даже безразличие к жизни витали над этим местом. На стук в калитку долго никто не отзывался – даже собака не сразу подала голос. Наконец, со скрипом петель в проеме показалась женщина средних лет, одетая в застиранное ситцевое платье и кофту ручной вязки. Егор смущенно кашлянул.

– 

Здравствуйте, Марина Павловна, извините, что второй раз уже вас беспокою по такому поводу… Но здесь – особый случай… Из центра приехали… – Я увидел, что глаза хозяйки начали увлажняться и оттеснил парня в сторону.

– 

У нас пакет гуманитарной помощи от Красного креста. – Приходилось импровизировать. – Если Вы позволите пройти, мы его вручим… Но необходимо уточнить Ваши паспортные данные. – Женщина, казалось, вздохнула свободнее. Поколебавшись немного, она отступила в сторону.

– 

Проходите, пожалуйста… Я уж думала… неделя прошла с тех пор как мальчика нашего… – Голос ее начал срываться.

 – А все ходят и спрашивают, что да как, а нешто я знаю?

– 

Простите, а кому, кроме милиции до этого дело? – Хозяйка промокнула глаза воротником кофты, и только после этого ответила со всхлипом.

– 

Да тут уже и священник наш приходил с монахом, утешал вроде как хотя зачем нам тут их утешение… – Я кивнул Ире. Та вопросительно приподняла бровь, потом пожала плечами.

Во дворе было чисто и тихо. Метнувшаяся было к нам собака, к удивлению хозяйки, заскулила, припала к земле и спряталась в будку.

Ира чуть улыбнулась, потом подхватила женщину под руку и так отвела в дом. Я чуть задержался на улице. Здесь природа прорывалась наружу, несмотря на усилия людей. Это чувствовалось в запахе осенней земли, подмороженной листвы и неистребимого навозного смрада.

Мысленно отключив ненужные чувства, я постарался мысленно выделить следы присутствия здесь всех домочадцев. Вот проявился тяжелый дух хозяина – словно повеяло откуда-то перегаром, дешевыми сигаретами и потом.

За ним повеяло свежее дыханием дочки, еще тихой девочки, не взбудораженной гормональным взрывом. Вот и наша новая знакомая проявила себя дымком увядания и усталости. Отбрасывая эти следы, подобно ищейке, я мысленно сконцентрировался на более ранних, оставленных в то время, когда в доме жило четыре человека. Несколько минут – и, словно паутинка, пробился полустертый и бессильный призрак подростка.