Москва и москвичи через призму столетия

(Ныне – Колонный Зал Дома союзов. Его адрес: Большая Дмитровка, 1):

Её привозят и в Собранье,

Там теснота, волненье, жар,

Музыки грохот, свеч блистанье,

Мельканье, вихорь быстрых пар,

Красавиц лёгкие уборы,

Людьми пестреющие хоры,

Невест обширный полукруг

Все чувства поражает вдруг.

Здесь кажут франты записные

Своё нахальство, свой жилет

И невнимательный лорнет.

Сюда гусары отпускные

Спешат явиться, прогреметь,

Блеснуть, пленить и улететь.

Красная площадь. Вид на Верхние Торговые ряды.

Открытка. Издательство П. Фон-Гиргенсон. 1900-е гг.

Именно в Москву, в Благородное собрание, на зимние балы свозили со всей России дворянских девушек, подобно Татьяне Лариной, на «ярмарку невест». С целью выбора будущей супруги сюда же слетались молодые люди, служившие в Петербурге и в провинции. Балы, музыкальные вечера, «благотворительные базары» (вспомним чеховскую «Анну на шее») продолжались в Благородном собрании с поздней осени до весны. Действительно, нередко заведённые там знакомства заканчивались свадьбами.

По свидетельству Владимира Алексеевича Гиляровского, даже сама улица Большая Дмитровка в старину называлась Клубной или Дворянской.

Но если в Благородное собрание любому дворянину попасть было сравнительно легко, то бывали в Москве балы, на которые гостей приглашали по строгому выбору, по именному, личному билету. Это практиковалось не только в частных домах, но и в закрытых дворянских учебных заведениях. Ежегодно такой бал давался на святках в Екатерининском институте благородных девиц, в котором учились девушки только из родовитых семей, старинных русских фамилий.

Молодые люди почитали за высокую честь и счастье для себя быть приглашёнными туда. Екатерининский институт помещался в одном из лучших зданий старой Москвы (архитекторы И. Д. и Д. И. Жилярди, А. Г. Григорьев, 1808–1827 годы). Теперь это – здание Центрального дома Российской Армии (Екатерининская, ныне Суворовская площадь, д. 2.).

Итак, с конца ноября по март Москва отплясывала на дворянских балах, которых иногда приходилось по 40–50 на один день.

«Везде поспеть не мудрено…» Англичанин Ж. К. Пойль, посетивший Москву в начале XIX в… вспоминал: «Московское гостеприимство со своими балами совершенно нас заполонило. Ни одного дня не имею роздыха для моих страннических ног».

Современники замечали, что в отличие от балов, которые давало высшее общество Петербурга, московским балам была свойственна какая-то семейственность.