Донские казаки в борьбе с большевиками

Уже 4 часа мы были в пути, но в общей сложности едва ли сделали больше 12 верст. Дорога была безлюдна, крестьяне встречались редко, и мы свободно болтали.

Только после полудня голодные, полузамерзшие, усталые от непривычной долгой, тяжелой ходьбы мы подошли к д. Зеленки. Я с Щегловым пошли искать подводу. Население деревни состояло, по-видимому, из немцев-колонистов. На это указывал особенный наружный вид домиков, их чистота, порядок во дворах, высокие, крепкие, с железными осями тарантасы и сытые, сильные, с лоснящимися боками лошади.

Разговор с крестьянами был короткий, чисто деловой, никаких ненужных слов, никаких любопытных вопросов. Договорились скоро, и через несколько минут мы быстро катили к ст. Поповка, каковую достигли к вечеру.

Здесь нас ждало приятное разочарование: станция носила вид мирной, заброшенной, вместо обычной распущенной солдатни на ней было только 3–4 мужика да столько же деревенских баб. Мы уже предвкушали прелесть отдыха, собираясь обогреться, как подошел полупассажирский поезд, шедший на Царевоконстантинов.

Не теряя времени, поспешили в него сесть. После полуторасуточного путешествия по непролазной грязи под дождем и снегом вагон третьего класса показался нам салоном.

Только здесь почувствовали мы полный упадок сил, чему, думается, значительно способствовали бессонная ночь, голод и сильное нервное напряжение. Все члены ныли, томил голод, хотелось спать, но мокрое белье, прилипая к телу, раздражало и мешало согреться. Немного скудно перекусили, а потом стали дремать, предварительно условившись, что двое спят, а другие бодрствуют.

Ночь прошла спокойно, пассажиров почти не было, нас никто не беспокоил, и рано утром следующего дня мы достигли ст. Царевоконстантинов. Здесь нам опять повезло: наш поезд остановился рядом с казачьим эшелоном, направлявшимся в Донскую Область. Сначала пробовали устроиться в него через начальника эшелона, но последний категорически заявил, что ему строго «запрещено» брать в поезд постороннюю публику. Каждая минута была на счету, ибо эшелон готов был к отходу.

Тогда, разбившись по парам, бросились с той же просьбой непосредственно к казакам.

Молодой казак, к которому я обратился, правда неохотно, но все же разрешил вскочить в вагон, где его лошадь, но так, чтобы «эшелонный» не видел.

«Мне што, – сказал он, – езжайте, лишь бы командир не видел, а то он «грязную гвардию» боится, это она запретила брать чужих в эшелон, а мне наплевать», – закончил он лаконически.