50 знаменитых любовниц

В семь лет Сару отдали в пансион госпожи Фрессар, который стал для нее, по ее собственному выражению, «комфортной детской тюрьмой». Затем домом для нее был привилегированный католический монастырь Гран-Шан, расположенный в Версале. Учиться Сара не любила, прилежанием не отличалась, была хиленькой от точившего ее легкие туберкулеза. Лихорадки и обмороки, сопровождавшиеся обильным кровохарканьем, обессиливали и без того слабый организм, но возникали они чаще не от простуд, а вследствие вспышек «дикого гнева», которые невозможно было унять.

Монахини, чтобы привести девочку в чувство, выплескивали ей на голову ковш святой воды. Впрочем, Сара была очень отходчивой и быстро успокаивалась. В ее поведении всегда ощущался какой-то надрыв, неосознанное стремление выделиться, готовность к героическим действиям. В десять лет она храбро вытащила из заросшего тиной пруда четырехлетнюю девочку. О последствиях она никогда не думала. Живое воображение и обостренная чувствительность Сары, напичканной христианскими преданиями, привели ее к мысли стать монахиней. Мать же считала, что ей и еще двум ее внебрачным дочерям (Режина умерла молодой, Жанна стала актрисой) уготована приятная жизнь высокооплачиваемых куртизанок. Но герцог де Морни, один из любовников мадам Бернар, потрясенный грацией дикой кошки и какой-то внешней театральностью поступков 15-летней Сары, порекомендовал отдать ее в Консерваторию – актерскую школу и впервые отвез девочку в театр.

«Когда занавес медленно стал подниматься, я думала, что упаду в обморок.

Ведь это поднимался занавес над моей жизнью», – записала Бернар в своих мемуарах. Непонятно, что помогло абсолютно неподготовленной Саре пройти отбор в Консерваторию – протекция маминых друзей или все же в ней разглядели скрытое дарование. Ее внешние данные совсем не соответствовали эталону сценической красоты того времени: худая как щепка, угловатая, небольшого росточка. Но у нее было живое лицо, чудные глаза цвета морской волны – в них играли и переливались настроение и чувства, а руки и пальцы вторили им. Оказалось, что ее хрупкое тело могло звучать, как музыка, а ее голос Дюма-отец сравнивал с «хрустально чистым ручейком, журчащим и прыгающим по золотой гальке». Но все это надо было еще рассмотреть, а первое, что бросалось в глаза, – золотистая масса пушистых волос и несдержанность эмоций. Однако теперь Сара училась прилежно, не пропускала ни единого урока. Вскоре преподаватели всерьез заговорили о ее трагедийном и комедийном даре.