Опыт моей жизни. Книга 2. Любовь в Нью-Йорке

 – Прелесть домик! Куколка! Вот по этому образцу и построю!

– Постой, – перебила я, – разве ты занимаешься домами? Ты же занимаешься сосками!

– И сосками занимаюсь! И домами занимаюсь! Я много еще чем занимаюсь. – Женя стрельнул глазами по сторонам.

– Он у нас многопрофильный! – добавил Майкл, улыбаясь и вставая с двумя готовыми самодельными папиросками.

Я не высказываю своих мыслей вслух: зачем? Такими богатыми самодурами, которые от жиру бесятся и уж не знают, чем себя потешить, не умея убежать от самих себя, от собственной пустоты и праздности, наша литература русская так и кишит.

Нашелся тут, Кирила Петрович Троекуров в Америке! Еще один персонаж для моего романа. Но что мне его критиковать? Я пришла к ним на один вечер, я пришла, чтобы убежать от тоски, я должна принимать их такими, какие они есть, потому что никого лучшего пока у меня нет.

Вышла Фаина из соседней комнаты: нарядная и эффектная. Ее курчавые волосы были пышно начесаны, на ушах сверкали огромные бриллиантовые серьги (или под бриллиант), блестки на ангоровой кофточке переливались так, что пускали зайчиков по комнате.

– Я готова! – сказала она и, хлопнув ресницами, которые стали еще тяжелее и огромнее, она прошла к дивану и села. Когда она шла, материя ее длинной черной юбки рассыпалась на множество мелких клиньев, обнажая ее ноги со всех сторон до самого того места, откуда они росли. В движении, все это было довольно неуловимо и, пожалуй, соблазнительно.

Остаток юбки плотно облегал ее стройную талию и бедра, и все это смотрелось, несмотря на дерзость и излишнюю откровенность, все-таки очень женственно и невольно притягивало взгляд. Когда Фаина села, распадшиеся клинья уже вполне уловимо обнажали ее стройные ноги.

Я смотрела и не могла оторвать глаз от этих колен, в то время как она что-то говорила и мне бы следовало смотреть ей в лицо.

– Ну что, готово? Спросил Женя, когда Майкл подал ему скрученную трубочку.

 – Девочки, вы хотите? – Женя повернулся ко мне, указывая мне на угощенье.

Я отрицательно покачала головой. Thanks.

Женя повернулся к Фаине, предлагая.

Фаина наморщила нос, и лицо ее приняло кислое, брезгливое выражение.

– Я? Не-е-ет, – сказала она и сделала рукой такой жест, который как бы говорил: «Мне сейчас и без этого дурно».

Майкл щелкнул зажигалкой, поднес Жене, потом себе, и они закурили.