Это мое имя

Какую-то житейскую мудрость, которую Павлик поймет, лишь повзрослев. Такие слова произносятся порой невзначай, но остаются навсегда в памяти детей. Так было и с Брагиным, когда отец брал его с собой на рыбалку и, сидя у костра, нехитро говорил за жизнь, открывая маленькому Илье добрые и вечные истины. А потом они придут домой, где их уже будут ждать Маша и Настя. И на столе будет пыхать жаром испеченный по семейному рецепту, бесконечно вкусный грибной пирог.

Они остановились, чтобы покормить уток.

Полынья находилась в нескольких метрах от берега, и утки, почуяв приближение гуманитарной помощи, шумной толпой вылезли из воды.

– Папа, ты хотел сделать для мамы фотоглафию! – вспомнил Павлик.

– Сейчас сделаем, – Брагин полез в куртку. – Ну-ка, подержи, – сказал он, передав Павлику ветрячок, и, проверив внутренний карман, с досадой добавил. – Черт, кажется, в машине забыли!

Бумажная мельница завертелась, поймав легкое дуновение ветра.

– Стой на одном месте, никуда ни шагу! – Брагин взял сына за плечи и посмотрел ему в глаза.

 – Слышишь, никуда! Я мигом. Только заберу фотоаппарат в машине. Ты понял?

Павлик утвердительно кивнул. Брагин переспросил для надежности еще раз, на что сын снова качнул головой. Илья побежал к «Жигулям», стоящим возле обочины. Добравшись до машины, он обернулся. Павлик помахал рукой. Брагин махнул в ответ и открыл дверь автомобиля. Порыв ветра вырвал игрушку и откатил ее к полынье.

Ребенок неуверенно посмотрел в сторону машины, потом на ветрячок, который уже начал погружаться в воду.

Илья торопливо шарил в бардачке. Это заняло, как ему потом казалось, лишь пару мгновений, но, когда он выпрямился, чтобы продемонстрировать сыну найденный фотоаппарат, на берегу никого, кроме уток, больше не было.

???

Брагин проснулся, рывком сев на постели и тяжело дыша. Маша мирно спала рядом. Илья вспомнил ее лицо, искаженное от горя, в тот день.

Заснуть он уже не мог.

День второй

На следующий день на лестничой площадке Брагин снова встретил соседа.

– Доброе утро, Лев Аркадьевич! – поздоровался Илья.

– И вам всех благ, Илья Федорович! – прозвучал вежливый ответ.

Почтительным жестом Брагин пропустил старичка в лифт первым. В кабине Илья демонстративно вдохнул полной грудью.

– После вашей вывески, Лев Аркадьевич, здесь стало заметно легче дышать.