Битва за Францию

 – Я Вам не враг, и, клянусь жизнью, что скорее сам проткну себя шпагой, чем допущу, чтобы козни врагов Франции осуществились.

Ришелье с милостивой улыбкой протянул ему руку, которую молодой человек почтительно поцеловал.

Через четверть часа граф де Шале покинул Флери, будучи в полном восторге от Его Высокопреосвященства, который не только отпустил его с миром, но, и заверил, что не собирается наказывать никого из заговорщиков.

– Великий кардинал! – думал он. – Спасибо Господу, что не дал мне совершить чудовищную ошибку.

Анри дю Талейран граф де Шале не знал, что уже ее совершил…

* * *

– Ну, и почему же Вы его отпустили? – поинтересовался отец Жозеф, едва за Шале захлопнулась дверь. – Из-за показаний этого молодого человека кое-кто мог бы угодить на эшафот.

– Кто? Брат короля? – горько усмехнулся Ришелье. – Нет, друг мой, еще не пришла пора рубить головы принцам, тем более из-за такого ничтожного повода, как жизнь Вашего покорного слуги. Его Величество мог бы проявить строгость, только если бы опасность грозила ему самому… Но я хочу, чтобы Ваши люди следовали по пятам за этим месье, куда бы он не отправился.

Уверен, он многое от нас утаил.

– Не беспокойтесь, – усмехнулся отец Жозеф. – Все тайное становиться явным, когда за дело берусь я! Но признания Шале натолкнули меня на одну интересную мысль… Вы, помните, Ваше Преосвященство, я говорил Вам о том, что наш друг, аббат Фанкан[27 - Франсуа Дорваль-Ленглу (Аббат Фанкан) (1576–1628) – настоятель собора Сен-Жермен Л ' Оксеруа, писатель, один из главных деятелей секретной дипломатии Франции в эпоху Людовика XIII.

Отстаивал вольности французского духовенства от власти Рима. Из-за своих контактов с Англией, германскими князьями и лидерами гугенотов в 1627 году угодил в Бастилию.], был похищен из своего собственного дома несколько недель назад неизвестными нам людьми?

– Да, – кивнул Ришелье. – Вы выяснили, кто решился на это чудовищное преступление?

– Мои агенты с ног сбились, пытаясь установить детали, но тщетно, – вздохнул капуцин.

 – Даже старый слуга Фанкана, который был в доме в тот злополучный вечер, но успел спрятаться, не смог сообщить мне ничего существенного об этом преступлении, кроме одного: похитители говорили между собой по-английски, упоминая при этом какое-то судно, отплывающее в Англию. Вот я и решил, возможно, этот Уолтер Монтегю..

– Я тоже подумал об этом, – вздохнул Ришелье. – Но Шале сказал, что англичанин только несколько дней назад прибыл в Париж.