Битва за Францию

 – Главный адмирал королевств Англии и Ирландии, а также Уэльса, их доминионов и островов, города и области Кале, Нормандии, Гаскони и Гиени, генерал-губернатор морей и кораблей указанных королевств, генерал-лейтенант, адмирал, главный капитан и предводитель недавно созданных королевского флота и армии, главный конюший нашего владыки короля, лорд-хранитель, канцлер и адмирал Пяти Портов, констебль Дуврского замка, судья по вопросам лесов и охоты по эту сторону реки Трент, камергер Его Величества в его королевствах Англии, Шотландии и Ирландии, рыцарь высокочтимого ордена Подвязки сосредоточил в своих руках неслыханную власть, бремя которой не под силу удержать одному человеку…

– А это, сударь, не Вам решать, – вскочил с места задетый за живое герцог.

 – Все перечисленные должности были мне пожалованы королем, и я никогда не плел интриг, и, тем более, не платил за то, чтобы их получить! За одним исключениям – я вынужден был купить у лорда Зуча должность адмирала Пяти Портов с единственной целью – чтобы контролировать все побережье королевства в интересах общественной безопасности, так как управление этими портами не попадает под юрисдикцию главного адмирала.

– А это звание Вы купили у Ноттингема за три тысячи фунтов! – не сдавался оратор.

– Да я добровольно отдал ему деньги после отставки! – возмутился Бэкингем. – Чтобы хоть как-то компенсировать бедняге убытки от потери выгодной должности. И сделал это с разрешения покойного короля Джеймса…

– …которого Вы отправили на тот свет! – ехидно закончил Дигс.

Бэкингем побледнел. Проклятое дело об отравлении короля, которое он уже считал надежно похороненным в анналах истории, снова лезло наружу. Воспользовавшись замешательством министра и тишиной в зале (депутаты, изумленные смелостью оратора, наконец-то, замолчали), господин Дигс сумел достойно закончить свою речь:

– Господа, герцог, будучи камергером, без всяких предписаний сведущих людей и даже вопреки официальной точке зрения врачей, пользовал Его Величество некими пластырями и некой настойкой, которые медикам неизвестны, позабыв при этом о своем долге и сердечном почтении, каковые он должен был испытывать по отношению к столь священной особе.

Эти средства произвели столь неблагоприятное воздействие, что врачи отказались продолжать лечение Его Величества, пока пластыри и настойку не перестанут применять. Сам король, чувствуя себя все хуже, считал, что причиной ухудшения являлись указанные пластыри и настойка.