Приключения лимитчика в столице

Сделал сальто- мортале, как акробат в цирке несколько раз, и ударился головой в кочку, да так сильно, что шлем напополам, а когда провалился в трясину, угодил ногой в забрало утонувшему лет триста назад самураю в доспехах – он там один простоял столько времени, заржавел он воды, вот какое раньше было качество! Самурай сгнил, железо покрылось коростой, а сзади ещё мотоцикл – я думал на меня упадет, но он не долетел Слава Богу, а то бы мне точно – хана! Короче, сотрясение мозга и перелом ноги в десяти местах, начиная от дебра и заканчивая стопой.

Тут-то нога, – показал он нам на бедро и голень, – вся зажила, а вот со стопой дело сложнее будет. Потому стопой-то я угодил прямо в забрало этому средневековому японскому рыцарю, – а может это и не такой был судя по доспехам, – оно захлопнулось, и все мелкие кости на стопе мне раздробило. Хирург мне их потом три месяца вставлял на место, молодец мужик, к тому же он оказался любителем такого рода гонок на мотоциклах, я ему потом бутылку французского коньяка поставил, что он возился со мной, как с родным, вправил, наложил шины и сказал, чтобы я осторожно ходил минимум полгода, не ездил на мотоцикле, пока кости основательно не заживут. А тут повестка пришла из военкомата: «давай, парень, собирайся отдавать долг Родине!» «Пацаны, говорю, мне пока нельзя, минимум через полгода!» и рассказал историю, и даже справку показал. Они посмотрели, ничего, в Армии заживет, у нас недобор с призывниками. И отправили служить.

Я сюда приехал, выдали хэбэшку, обмотал ноги портянками, надел сапоги.

На следующий день после строевой подготовки, ступня, которая еще путём не зажила, опухла. На следующее утро, хотя опухоль и спала маленько, чувствую, если опять заставят маршировать на плацу, будет еще хуже. Маршировать не заставили, зато после завтрака – кросс, три километра с полной выкладкой. Я подошёл к сержанту, так и так, товарищ сержант, мне нельзя, у меня нога вчера опухла, и сегодня боюсь как бы не повторилось. Сержант сказал прапорщику, а прапорщик – дубина стоеросовая, ничего, у многих солдат с непривычки ноги поначалу опухают в сапогах и портянках, (кстати, у автора тоже с непривычки в первый раз левая нога слегка опухла: портянку намотал неправильно), потом пройдет, а то привыкли как бабы на гражданке в туфельках ходить, и отправил в строй. Вышли мы из гарнизона, сержант скомандовал: «Смирно! Направо, за мной бегом – марш!

И мы побежали.

Сначала по заросшему травой, полю в кочках и буераках, потом в лесополосе.