Откровения на пути в обитель

До моего рождения родители с сестрой успели достаточно поскитаться по городу, сменив три места жительства. Удивительно, но моя память хранит свежие впечатления с очень раннего возраста! Вскоре после моего рождения отцу от авиационного завода, где он скромно трудился с 1944 года, дали новую двухкомнатную квартиру. После «удобств во дворе» старых домиков, в которых они проживали ранее, коммунальные блага казались им верхом блаженства. Ванна, туалет, горячая вода в доме, балкон с видом на реку Самарку и заречные луга! Для меня новая квартира запомнилась прежде всего как светлый просторный полигон для ползания по полу и увлекательных детских игр.

В памяти моих близких я запечатлелся как «неспокойный ребёнок». Реально это проявлялось разбитой детской коляской, которую они были вынуждены возить исключительно по газонам и ухабам. «Вроде уснул!» – с надеждой затаивали они дыхание. И тут из «колесницы» доносилось спокойное и басовитое «А-а-а-а-а-а». Без истерик, но настойчиво!

Папа с мамой остались в моей памяти как большие, сильные, мудрые, немногословные и очень добрые великаны-волшебники.

В их глазах я всегда черпал покой, уверенность, поддержку и безконечную любовь.

Просторный двор с песочницами, в которые каждую весну самосвал привозил горы влажного свежего песка. Звон колокольчика при приезде машины-мусоровоза, стук вёдер при высыпании мусора жильцами в мусороприёмник. Другой колокольчик извещал жителей двора о приезде приёмщика стеклотары дяди Васи с большим фанерным ящиком на колёсиках.

Во дворе находилась сцена со скамейками и столбами для вывешивания киноэкрана. Каждую неделю вечером приезжал лектор и читал какую-нибудь лекцию для взрослых, по окончании которой устанавливали привезённый на специальном автофургоне кинопроектор и крутили фильм с предварительным киножурналом. В соседнем доме на первом этаже располагалось кафе «Рубин», оживавшее в обеденное время, а также по вечерам пятницы и субботы при проведении здесь свадеб. А ещё в «Рубине» «остаграммливались» по вечерам мужики из окрестных домов, некоторые из них примыкали к играющим в шахматы и домино близ нашей дворовой агитплощадки. Всё чинно и спокойно: район аккуратно патрулировался нарядом милиции.

Бабушка Дуня – моя безсменная «келейница» в первые пять лет моей жизни. Под платком у неё была совершенно лысая голова, покрытая лёгким пушком. Мне очень рано объяснили, что так она пережила пропажу без вести на войне мужа Петра и двух сыновей, Василия и Григория.