Петушки обетованные. В трех книгах

Как во сне я вышел оттуда, как до дому добрались, не помню. Отошел только к концу моего пребывания дома. Напоследок мать посмотрела мне в глаза и напутствовала: “Молись усердно, Шурка, Господу нашему, не забывай Николая Угодника”.

Вернулся я в часть, получил новенький “Студебеккер”. Машина – зверь, могла и по целине переть. Вскорости дали мне задание пробиться к нашим в окружении, доставить боеприпасы. Куда точно, не было известно, указали на карте только район. Конечно, я боялся, но страх постепенно сменился какой-то уверенностью, что все будет хорошо.

Помолился горячо Николаю Угоднику и рванул на бешеной скорости. В общем, при огневой поддержке проскочил я линию фронта, только пули щелкали по бортам и кабине. Оторвался от немцев и потом сутки кружил, не мог найти наших. Остановиться поспать нельзя, и ехать куда, не знаю. Думаю, прочешу-ка я еще вот этот квадрат и тогда уж остановлюсь. А сам от усталости валюсь на баранку, мотает меня по сторонам. Помню, надо было мне спуститься в балку, а потом подняться наверх. Вот тут я и уснул. Сплю и слышу голос матери: “Шурка, вставай! Шурка, вставай!” А я проснуться не могу. Вдруг кто-то меня как ударит по щеке, я аж вывалился из кабины. Ну конечно, сразу вскочил на ноги. И, самое интересное, машина с дороги под горку не ушла, остановилась. Я – в кабину, и как обрел второе дыхание, сил прибавилось. Минут через пятнадцать был у своих. Боеприпасы оказались кстати, и группа ночью пробилась к нашим.

Все время, пока я был на фронте, чувствовал – кто-то меня защищает.

Последний случай просто сразил. В одном из рейсов, дело было зимой, я заблудился в степи. Метель, перед фарами снежная стена. Мороз поджимает хорошо. А куда деваться? Наступила ночь. Я остановился, выключил мотор, потом, чтобы не остыл, время от времени запускал. Утром стало яснее, но все равно до самого горизонта снег, никого и ничего не видно. Я поехал, как мне показалось, в нужном направлении. Опять никого. Ехал недолго, кончился бензин. Что делать? Идти? Куда? Да и по снегу далеко не уйдешь. Стал я молиться. Горячо прошу Николая Угодника о помощи, прямо кричу во вселенную и мамку призываю. Вдруг на горизонте я увидел точку – человек идет. Ой, как обрадовался. По привычке нажал на стартер, и машина завелась. Где-то далеко мысль – ведь бензина-то нет. А машина идет. Вот и человек. Он оказался седеньким старичком, глаза голубые и очень добрые. Я остановил машину метрах в трех от него, думаю, приглашу в тепло.