Трудно быть человеком. Цикл «Инферно». Книга шестая

Попав явно в секретное, а значит опасное место, Комар не стал наугад бродить по нему, а осмотрелся и на интуитивном уровне нашел того, кто ему был нужен:

– Какого?

Кошмар не рассчитал замах, а может просто морда очередного агента Смита взбесила, и он случайно волевой замах применил, но в итоге он ему пол головы сюрикэном с ходу срубил:

– Перестарался. Бывает.

Тем не менее, это бывает, лишило его возможности управления. Так как на его нажатия, планшет куратора не реагировал. Эту проблему он как обычно решил нестандартным способом.

Вырвав из стены окровавленный сюрикэн, он срубил им палец у куратора, после чего, им как стилусом начал водить по экрану. Более-менее изучив меню, он заблокировал все двери и направился в местную комнату дознавания, где над избитой Моникой потел шакал из ЦРУ:

– Не помешал?

Оперативник обернулся и тут же кинулся к оставленной на столе кобуре с пистолетом. На этот раз, Кошмар уже сознательно срубил сюрикэном его кисть:

– Ааа!!!

– Раритет, похоже, снова в моде.

Кошмар хотел было его добить, но Моника возразила:

– Не смей… Пусть корчиться, мразь.

Кошмар не стал вмешиваться в семейные разборки между ФБР и ЦРУ, и сделал, как она попросила. Как только оперативник скончался от анафилактического шока, потеряв слишком много крови, Кошмар подошел к Монике:

– Как ты?

– Бывало и лучше… Эти мрази ее убили.

– Знаю.

У Моники снова побежали слезы, хоть по лицу видно было, что она зла, как никогда:

– Знаешь? А где ты был, мать твою, когда они ее убивали?!

Кошмар не сильно понял суть ее претензии, но высказаться позволил:

– Полегчало?

Моника подышала, чтобы успокоиться, а после, уже обессиленная и полностью изнеможённая после того, как последние силы выплеснула в обиде на него, продолжила, дрожащим голосом:

– Только когда они сдохнут.

Теперь… Либо мы их… Либо они нас… Если даже… Рейчел… Не смогла с ними договориться… То я и подавно не смогу.

Кошмар снова дал ей выговориться, а параллельно начал её отстегивать. По ранам на руке было отчетливо видно, как ей было больно, и как сильно она пыталась вырваться, что аж ремешки въелись в кожу.

Тело Моники обмякло, а сама она заметно схуднула. Он не помнил, что именно их связывало, но он тут же забыл про недоразумение с Брэдом, и искренне пожалел ее. Взяв ее на руки, он направился к выходу, с которого уже заплывали клубы дыма. Моника висела на нем и в полусознательном состоянии прошептала:

– Их нельзя оставлять в живых, никого из них.