Последняя битва Корнилова

Из строя все же выходит пятнадцать человек, кто-то смущенно улыбается, некоторые с ожесточенными лицами. Идут к стоящим кучкой незнакомым людям и щелкают затворами. Прошла минута.

– Пли! – раздается крик командира расстрельной команды.

Сухой треск выстрелов оглашает село. Крики, стоны… Некоторые падают друг на друга, другие еще стоят. По ним шагов с десяти, плотно прижав винтовки и расставив ноги, стреляют вновь. Снова щелкают затворы. Снова выстрелы. И так пока не упали все. Смолкли стоны. Смолкли выстрелы.

Некоторые расстреливавшие отошли. Некоторые добивали штыками и прикладами еще живых.

Подобные расправы шли по селу весь день, пока не выловили всех не успевших сбежать солдат пробольшевистского Дербенского полка и местных активистов.

«Вот она, гражданская война», – думают добровольцы. Только что шли цепью по полю, веселые и радостные. А теперь открылось подлинное лицо гражданской войны. Большинство молчит, и непонятно, одобряют или порицают они бессудные расстрелы военнопленных.

Меньшинство возмущается. «Ну, если так будем идти дальше, на нас все встанут»,– тихо бормочут они…

К Корнилову в штабную хату вошел запыхавшийся, возмущенный генерал Деникин.

– Лавр Георгиевич! Нельзя же так, – начал он с порога. – Издайте приказ, запрещающий бессудно расстреливать военнопленных.

– В гражданской войне, Антон Иванович, пленных нет, – резко оборвал его командующий.

Вечером этого дня, в присутствии Корнилова, Алексеева и других генералов, с панихидой хоронили, убитых в бою добровольцев.

Их было трое. Семнадцать человек было ранено. Кроме того, в Лежанке закопали 507 трупов.

***

Пребывание на враждебном Ставрополье было недолгим; повернув на юго-запад, уже 23 февраля Добровольческая армия вошла в пределы Кубанской области. Здесь было совсем другое отношение к добровольцам, их встречали радушно, как говорится, «с хлебом и солью». Это вселяло надежду на удачный исход Кубанского похода. Всех, от мальчишек-юнкеров до фронтовых офицеров, охватило волнение.

Через весь организм армии, от низа до командующего, как бы проходил ток деятельного движения к конечной цели похода – Екатеринодару. «Кубань – земля обетованная» – было у всех на устах.

Вечером 24 февраля в станице Незамаевской Корнилов, разложив на столе походную карту, определял дальнейший путь армии к Екатеринодару. Кратчайшая дорога лежала через станицы Ново– и Старо-Леушковску, Березанскую и Кореновскую.