Вспомните, ребята!

Арта согласился попросить за меня Минасяна, однако предупредил о существовавших в «Спартаке» критериях отбора новичков. Для начала кандидатов чувствительно били в спарринге. Тех, кто приходил на следующую тренировку, зачисляли в секцию и через некоторое время выдавали заветное удостоверение спортивного общества. Минасян считал такой метод защитой от периодических наплывов «горячего дерьма, которое быстро остывает».

Я был готов к испытанию. Спарринг проводил сам Минасян. Это испытание воспринималось как град многочисленных и в меру болезненных ударов со стороны тренера.

Голова гудела, губы опухли, переносица посинела. Я находился в боевом трансе и плохо контролировал движения. Однако по окончании «поединка» наблюдатели с уважением отметили, что мне удалось непредсказуемым тычком поставить ссадину на скуле самому «Миносу», который снисходительно похвалил меня за упорство и принял с испытательным сроком.

С этого времени я с нетерпением ждал тренировок и выкладывался на них с максимальной отдачей.

По окончании 3-й четверти стало ясно, что на горизонте замаячил второй год. Об этом печальном обстоятельстве мама написала дедушке, который предложил в корне изменить мой образ жизни, а заодно и круг общения. Для этого следовало перевестись в Белогородскую среднюю школу. Перевод состоялся весной 1956 года.

Белогородская средняя школа

Село Белогородка, в котором дедушка учительствовал с 30-х годов прошлого века, до Войны называлось местечком.

В то время значительную часть его населения составляли поляки и евреи. В начале Войны дедушка с бабушкой и двумя младшими детьми (Натальей и Василием) успели эвакуироваться в Узбекистан. Оттуда семья вернулась в разграбленный дом в 1945 году.

После Войны никто из оставшихся в живых евреев в Белогородку не возвратился. Поляки перемешались с украинцами. Однако типичный еврейский говор остался в селе навсегда.

В селе было три кладбища – украинское, польское и еврейское, православный храм и костел, ко времени моего приезда разрушенный.

Школа десятилетка появилась в 1953 году.

Идею оставления на второй год в 8-м классе дедушка категорически отверг и обещал помощь учителей по наверстыванию упущенного. На деле обошлось без репетиторства. С первых дней учебы в новой школе в дневник посыпались пятерки по математике, физике, не говоря о гуманитарных предметах, которые давались без усилий.