Дублер

У меня он останется. Ты что-то имеешь против? Ну, извини… Мы тебе пакетик в карман не совали, то есть все по совести, сам виноват. А виноват – отвечай. Все, свободен.

Никита нерешительно поднялся и, едва слышно пробормотав: «До свиданья», – покинул кабинет.

Валера спрятал материал в стол, довольно потер руки, достал из сейфа приготовленные купюры и еще раз их пересчитал. Пять тысяч зеленых крокодильчиков. Должны, просто обязаны рыбки клюнуть на такую наживку. Считай, новая «шестерка».

Доллары были изготовлены на загляденье качественно, если не вглядываться – лопухнешься. Выдавал подделку немного смазанный президент, словно картинка на экране телевизора с плохой резкостью. А так все чин-чинарем. Изъяли денежки у товарища, совершенно внаглую торговавшего фальшивой продукцией у обменника. Товарища отправили отдыхать, а бумажки до суда остались в сейфе Любимова.

Валера открыл бортовой журнал-блокнотик и старательно переписал в него номера купюр.

Так на всякий случай. Если попавшийся на крючок гражданин станет утверждать, будто только что нашел кошелек в подъезде.

Закончив работу, Валера вернул баксы в сейф и вышел из кабинета, направившись в соседнюю комнату, к Олегу.

Наставник вдохновенно барабанил на машинке. Валера в двух словах рассказал про Никиту и планируемую на завтра акцию.

– Это где ж тебя, Валерочка, дружок, научили людей на компромате держать? В школе милиции такую дисциплину, кажется, не преподают.

Там предлагают идейную основу.

– В кино про Жеглова увидел. Там кошелек, тут коробок.

– Волшебная сила искусства называется. Ладно, если в кино, тогда спорить не с чем.

– Ну что, подсобишь?

– Схожу, конечно, прогуляюсь. Но не шибко губу раскатывай. Никита не дурачок в такие темы вписываться.

– Я и не раскатываю. Но другого выхода у нас все равно нет.

– Работа ради работы – это фикция, но ты прав, лучше делать хоть что-то.

Где-нибудь да зацепимся. Во сколько завтра?

– В семь вечера.

– Черт, опять возникнут семейные вопросы. Не мог пораньше «стрелку» забить?

– Он придет утром за «бабками», можно переиграть.

– Переиграй. Часиков на пять. Хотя ладно, пусть побольше на рынке семафорит. Светка перебесится, нельзя ее баловать.

Двор, где жил Никита, являлся типичным архитектурным ансамблем эпохи позднего застоя.