Я заберу свою дочь

Вот сейчас я готова его прибить! Зачем будоражить ребенка?!

– Надюшка, дядя просто принял тебя за другую девочку, – бросаю на него гневный взгляд.

За эти слова я его прибить готова! На больную мозоль наступил. У дочери навязчивая идея, что ее ищет отец. Она мне часто рассказывает свои сны. Там непременно есть «потерянный папа». Надюшка реально ждет. Это тянется еще с того периода, ее попрошайничества на улице. Когда я ее забрала она каждую ночь шептала: «Папа, забери меня!», и боялась спать, дрожала и обливалась слезами.

– Папа тебя нашел, Надежда, – приседает на корточки и проводит дрожащей рукой по волосам моей дочери.

– Я знала! Так ждала! – шепчет малышка и зачарованно смотрит на него.

Это уже перебор!

– Ребенок после операции! Что вы творите?! – рычу сквозь зубы.

Послать бы его! Так не могу, малышка рядом. Дочурка верит гаду! Слушает его бред! Немыслимо! Надо срочно прекратить! Ненависть поднимается во мне лютой волной! Их нежные взгляды друг на друга бесят!

– Я уже договорился со специалистом из Германии.

Будто я пустое место! Он все решил! А мое мнение побоку!

Еще эти бредовые заявления! Как на них реагировать? Неадекватный псих! Враг! Материнский инстинкт бьет тревогу. Странный мужик меня пугает. Я обязана защитить дочь!

– Вы сами понимаете, что говорите? – едва сдерживаю ярость. – Вы вообще кто такой?

– Константин Огнев, – в голосе презрение.

Это имя мне ни о чем не говорит. Но теперь я знаю, как зовут врага.

– Мама, папа меня нашел! – Надюшка широко улыбается. Столько теплых эмоций на лице ребенка.

И к кому? Вот к этому неадеквату? Он слишком много знает. Следил. Зачем? Какие мотивы?

Надо бежать!

– Нам пора! – легонько тяну руку дочери на себя. Надо разорвать их визуальный контакт.

Меня бесит их странное притяжение друг к другу.

– Ты же больше не пропадешь? – с надеждой в голосе спрашивает дочь.

– Никогда. Я теперь всегда буду рядом, – уверенно заявляет незнакомец. – А ты, – небрежный кивок в мою сторону, – Даже не вздымай дергаться, – голос проходится холодным лезвием по коже.

Жесткий контраст, нежность к моей дочери, а неприкрытая ненависть ко мне. Он как зверь, готов наброситься и разорвать меня.

– У меня теперь два папы! – склоняет головку набок малышка.

Константин морщится, будто от зубной боли. Вены на мощной шее вздуваются.