Сказка о юном артисте цирка Василе и его чудесных способностях

Посреди арены ставились две металлические клетки размером в подростковый рост, и с маленькими ячейками, через которые, конечно, простой человек не пролезет, даже рука не пройдёт. В одну из клеток заходил Василь. Всё выступление было обставлено помпезно, играла тревожная музыка, барабанщик выбивал дробь. Обе клетки сближали и накрывали огромным, тёмным куском атласа. Цирковой конферансье, или правильно говоря – шпрехшталмейстер, громогласно отсчитывал до десяти, срывал атлас, и Василь в этот момент был уже в другой клетке.

Народ недоумевал, люди кричали.

– Как он туда переместился!?… Так не может быть!… Это подлог!… Клетки фальшивые, они не из железа!… Дешёвый фокус!… Обманка!… Халтура!… – ну и прочие неприятные оскорбления, и недоверчивые, обидные окрики. Тогда шпрехшталмейстер приглашал на арену любого скептика из зала, и тот проверял клетки, вплоть до того, что залазил в них сам. Разумеется, скептик никак не мог выбраться из клеток, и смущённо покидал арену.

Люди тут же просили исполнить трюк ещё раз. Зал рукоплескал и крики «бис» витали под куполом.

И тогда Василь повторял свой мастерский трюк, но только теперь уже без чёрного атласа, открыто. И все видели, как он ловко перемещается из одной клетки в другую. Это вызывало у зала шок и оторопь. Иные слабонервные зрители теряли сознание от вида деформации тела Василя. Некоторые мужчины нервно вздыхали и ёжились. А уж женщины, так те просто верещали и пищали от увиденного.

Однако в основном публика просила продолжить выступление. И Василь продолжал. Его сажали в бочку с крохотным отверстием с боку и закрывали крышкой. Но он выбирался и из этого положения.

Затем его помещали в сундук, а вернее сказать в небольшой ящик на подобии собачьей конуры с крохотной дверцей. И Василь с честью выбирался и оттуда, ничто не могло его сдержать, даже оковы и путы, которые навешивали ему на ноги и на руки. Многие критики из публики сравнивали его выступления с феноменальными трюками Великого Гарри Гудини, и непременно восхищались им.

Впрочем, Василь был ещё крайне молод, чтоб прославится до такой степени. Его имя не звучало на весь мир. Зато его отлично знали в Могилёве и Гомеле.

2

И всё бы хорошо, и вполне возможно вскоре о Василе узнали бы и в других городах, но грянула война, и он со всей цирковой труппой ушёл в леса. Так он и очутился в составе партизанского отряда.