Сказка о вредном пареньке Иваре и юной принцессе Оленьке

– Ну, приедут они, ну я им покажу,… ух я им устрою!… бросили меня, позабыли!… – ругается, злиться на них. Он даже и помыслить не мог, что с ними могло что-то произойти, что они могли в беду попасть. Уж до того себялюб был, что о других и думать не хотел. Так ещё один день прошёл, а родители всё не едут. Совсем проголодался Ивар, а готовить-то и не умеет, что делать не знает. Мать всегда готовила, а он только ел. Время идёт, а кушать всё сильней хочется. И стал Ивар по дому туда-сюда ходить пропитание искать. Все закутки обшарил, все полки просмотрел, а вот в подпол заглянуть не удосужился.

Он даже и не знал, что там припасы на зиму хранятся, вот какой безалаберный был. Походил он так, походил, да голодный и остался. Лег, как был, да и уснул. Ночь проспал, уже и утро пришло, а Ивар всё лежит. Поднялся он лишь в обед, и то оттого, что у него в животе заурчало. За живот схватился и думает, где бы ему поесть найти. Думал-думал, но делать-то нечего, взял да и пошёл к соседям еду просить. Тут-то они ему и припомнили все его гадости.

– Какой тебе еды бесстыдник!?… Ты что забыл, сколько ты у нас муки попросыпал, сколько водицы чистой попроливал, да сколько продуктов впустую перевёл!… Не дадим тебе ничего!… теперь узнаешь, как хлеб достаётся!… и поделом тебе будет!… – отвечают ему соседи и гонят со двора. Почти весь городок Ивар обошёл, но никто так ни крошки хлеба не дал, ни глотка воды не налил. Да уж, много пакостей он людям сделал, много всего нехорошего натворил. Сел Ивар на придорожный валун и тяжело задумался.

И тут вдруг что-то зашевелилось в его умишке. И то ли он от голода, то ли от жажды мыслить по-другому начал.

– Неужели я такой скверный негодяй, что меня и накормить-то никто не хочет?… неужто я людям только худое делал?… Ну, ведь должно же быть что-то хорошее,… что-то полезное… – подумал он, и первый раз в жизни начал вспоминать, что же он такого доброго для людей сделал. За голову схватился, трясёт её, крутит, а ничего хорошего припомнить и не может, только одно плохое видится, лишь вред да убытки.

Тут с него как морок, какой сошёл, осознавать он стал.

– Как же так, всю жизнь рядом прожили, а я людям слова приветливого не сказал, поступка доброго не совершил. Эх, теперь-то я уж точно знаю, никто мне не поможет,… глупый я человек,… никому-то я тут не нужен… – рассудил он, посмотрел на дорогу, рядом с которой сидел, да и поплёлся по ней домой восвояси. Пришёл домой, нет никого, пусто, сел и горько заплакал.