Бирюзовые льды Айсниры

Дикарь работал исступлённо, стараясь быстрее добраться до печи. При этом он вспоминал события того дня, когда пришёл лютый холод…

Когда грянул мороз и среди дня наступили сумерки, что указывало на скорый приход Великого Холода и Тьмы, Зейл не стал растапливать печь, поскольку недавно Дирог на общем сходе их племени объявил, что это бессмысленно. К тому же, сложенные в углу дрова уже намокли, поскольку прибывавшая вода проникла в дом и залила весь пол. Зейл вспомнил, как Гирна укрылась за печью и там тихонько плакала.

Он слышал стенания своей молодой жены, но не стал к ней подходить, чтобы утешить её, поскольку понимал, что они скоро надолго уснут или, возможно, даже умрут. Зейл лёг на топчан и прислушивался к шуму дождя, струи которого хлестали по слюдяному окну. Вода уже почти затопила топчан. Он подумал, что хуже всего захлебнуться в воде, прежде чем он замёрзнет. Потом Гирна перестала хныкать. И тут вода в доме мгновенно подёрнулась льдом, лютый холод обжёг ему в грудь, и он провалился в сон без сновидений – пустой и тёмный…

Зейл вспоминал последние мгновения перед Долгим Сном, и ему стало легче колоть лёд.

Он уже пробился к печке и, отколов огромный кусок льда, заглянул за печь и увидел свою Гирну, лежавшую с закрытыми веками на лавке. Ему показалось, что, как только он расколет сковавший её лёд, она тут же встанет. Зейл принялся осторожно обрубать лёд вокруг Гирны, чтобы не поранить её. Когда над его любимой оставался тонкий слой льда, Зейл положил на пол кирку, возвратился к серому коврику и, осторожно ухватив его за тёплые края, перенёс поближе к лавке, на которой лежала его жена. Зейл бросил горячий коврик на сырой холодный каменный пол и всё вокруг заволокли густые испарения, сквозь которые Зейл увидел истончившуюся ледяную корку. Дикарь аккуратно стряхнул тонкий лёд с влажного серого платья жены, нежно погладил её по мокрым серебристым волосам и потрогал прекрасное лицо. Гирна была холодна, как лёд. Зейл едва не вскрикнул, испугавшись, что его любимая умерла. Он приложил ухо к её груди. Сердце её не билось. Зейл едва не закричал от горя. Но жар, исходивший от серого коврика, сделал своё дело. Тело Гирны постепенно согревалось. Зейл поцеловал её в потеплевшие губы и услышал, как забилось её сердце. Сначала это были редкие глухие удары, а потом её сердце стало биться часто. Зейл едва не закричал от счастья, когда Гирна открыла глаза и взглянула на него. Она склонилась с лавки и закашлялась. Из её рта вылилась вода.