Двадцать одна сказка обо всём на свете

Недавно ей исполнилось уже девять лет, и она сама сильно соскучившись по отцу, понимала как сейчас печально и тяжело матушке. И ведь было почему, от князя Егора в последнее время не поступало практически никаких вестей, оттого к Насте вернулась прежняя тревога за любимого.

8

Вести из Европы, кои долетали да Москвы, были неутешительны. Генерал Бонапарт, теперь полностью захватив власть в конвенте, провозгласил себя императором Наполеоном-I, и Франция стала империей. Война разгоралась с бешеной скоростью, увлекая в пучину этой громадной мясорубки всё новые и новые страны.

Тысячи наполеоновских лазутчиков метались по всей Европе, выведывая и вынюхивая всевозможные военные тайны и секреты противостоящих армий. Да и в России, в самой Москве, таких шпионов было ничуть не меньше.

Настя, будучи женой гвардейского офицера, прекрасно понимала и знала, к чему ведёт такая оживлённость противника. Часто она вспоминала те неприятные встречи с отвратительным Протасом Собаком. И теперь Насте именно в нём виделся тот самый образ врага, от которого просыпается гнев, обостряется ясность ума и повышается бдительность.

– Надо быть чрезвычайно внимательной в такое время,… следить за каждым посторонним человеком, ищущим с нами знакомства,… в любом может таиться враг… – постоянно твердила она сама себе, чувствуя, какое огромное бремя известности давит на неё и Аришу. Ведь об их передвижениях по городу, в сущности, знал каждый человек. И этими же знаниями мог воспользоваться Протас Собак для того, чтобы коварно отомстить Насте за её несговорчивость.

И ведь так оно чуть не случилось.

Была уже глубокая осень, город погрузился в лёгкий сплин и унылость. Однако бурная, насыщенная интересным репертуаром театральная жизнь вносила неподдельную радость и весёлую, шумную суматоху в блёклые будни горожан. В театре шёл очередной спектакль, публика покорённая искусством юной Ариши восторженно рукоплескала. За кулисами царил тот обычный непредсказуемый хаос, какой бывает во время представления.

Анастасия готовилась выйти на сцену и стоя в сторонке разминалась. Вдруг в тёмном закулисье, среди нагромождений декораций и канатов, метнулся чёрный сгорбленный силуэт. Своей своеобразностью он сразу показался Насте знакомым.

– Неужто это опять он,… этот мерзкий субъект… – мелькнуло у неё в голове, – да нет,… нет, вряд ли,… столько времени прошло,… да и что ему тут делать,… небось, показалось… – отмахнувшись, прогнала она от себя вновь нахлынувшие тревожные мысли.