Двадцать одна сказка обо всём на свете

Почти сразу же в небе появился Огонёк. Взмахнул пару раз крыльями и приземлился.

– Ну, здравствуй богатырь,… что готовы лететь в края дальние за леса густые исправлять проступки свои давние? – спрашивает он.

– Готовы Огонёк, готовы! Вот и мой батюшка с духом собрался,… и уже не отступится от задуманного,… так что медлить не станем, давай-ка побыстрей полетим… – отвечает ему Митяй и отца подводит. А Дормидонт-то при таком огромном виде Огонька, заробел совсем, еле ноги передвигает, идёт бледный весь, слово вымолвить боится.

Но Митяй долго церемонится, не стал, усадил отца на Огонька, да и сам взобрался.

Взлетели они, а уже через час первому купцу долги отдавали. Тот подивился такому поступку, деньги взял, да и простил Дормидонту обиду старую. Порадовались они и дальше полетели. Вернулись только к вечеру, усталые, но довольные.

– Я бы никогда и подумать бы не мог, что отдача долгов может стать таким приятным и успокоительным занятием… – оказавшись уже дома, высказался отец.

И раз уж он так рассудил, то видимо ещё не до конца его характер был испорчен колдовством Ефрема.

– Но и это ещё не всё батюшка,… завтра опять полетим… – одобрительно кивнув, поддержал его Митяй, и пока ещё совсем не стемнело, скорей на встречу с Алёнкой побежал. А Дормидонт избавившись от груза старой вины, с великим облегчением спать пошёл. И только Агей с Игнатом всё никак успокоиться не могут, не по нутру им это дело.

– Того и гляди всё отцовское состояние разбазарят,… нам-то ничего и не достанется… – злобно прошептал Агей.

– Сам знаю, что такое может случиться,… ох, чую надо нам от Митяя избавляться… – поддакнул Игнат. И они тут же зашептались как бы им лучше брата извести. Но как бы они тихо не шептались, мать всё же услышала да тут же и высказала им.

– Ох, недоброе вы задумали,… не трогали бы вы Митяюшку,… он ведь вас от таких страшных бед уберег, а вы его погубить хотите… – попыталась остановить она своих сыновей.

А они и слушать её не стали, лишь шикнули на неё да пошли дальше свои коварные планы строить, как Митяю навредить. А он-то бедолага и знать ничего не знает, и ведать ничего не ведает, живёт себе и беды не чует. Радость у него теперь – Алёнушка. Вот и сейчас, прибежал он к ней, повстречал её у калитки, и стоит, милуется, про дела свои добрые ей рассказывает.