Ещё двадцать одна сказка обо всём на свете

– Да ну что ты государь. Мы актёры все как одна семья, а вот наш старший, дед Фома, нам как отец. Это он меня оберегал и воспитывал… – подведя Петра к старику, сказала Иринка.

– Фома говоришь,… оберегал, говоришь! Так вот,… а помнишь ли ты Еремея, что я обещал тогда давно, на крестинах? – раззадорившись, спросил царь и стал радостно потирать руки.

– Что же государь? Напомни… – тоже повеселев, прищурилась Еремея.

– А обещал я театр для Иринки построить! Ан быть по сему! Прямо здесь же на этом самом месте мы его и построим!… и будешь ты в нём Иринка первая государева артистка! Ну а ты Фома, коль до спектаклей такой умелый, станешь первый комедиальный постановщик драм Публичного театра.

А пока, чтобы вам тут не горевать, в моём дворце поживёте,… да там же и представления давать начнёте! А то перед иноземными гостями-негоциантами срамно, что у нас никакой феерии нет!… вот и будет теперь!… – торжественно объявил государь и крепко обнял старика Фому, у того аж косточки захрустели. Ох, и что тут сразу началось, актёры ликовать давай, прыгать, скакать, свистеть, забегали вокруг царя да радостно завосклицали.

– Виват государь! Виват радетель! Слава Петру Алексеевичу! – зрелище конечно смешное получилось, уж смешнее некуда – стоит посреди площади царь высоченный, а вокруг него актёрский народец мечется аки малые детки подле ёлки. А надо сказать, что государь к тому времени уже как пять лет ввёл ёлочный праздник Новый год. Да и вообще царь празднования любил.

Вот и сейчас по своему обыкновению в ознаменование постройки театра велел немедля накрыть столы. А по случаю воссоединения Еремеи и Иринки устроил шумное торжество. Гуляли два дня, дольше нельзя было, работать надо было. И только отгуляли, как сразу вновь закипела, загремела, запела стройка великая. Равнодушных никого не было, все с воодушевлением взялись каждый за своё дело. Строители за строительство, а артисты, разместившись в хоромах государевых стали готовить спектакли необычайные, дабы царь мог своих гостей искусством радовать.

Фома был великий выдумщик, и не сил, ни фантазии не жалел. Так что к каждому приезду какого-нибудь именитого гостя готовил новую постановку. Иринка же сделавшись теперь графиней, блистала не только на сцене, но и при царском дворе. Зная её предысторию, все придворные вельможи их жёны и дети относились к ней сочувственно и принимали активное участие в её привыкании к дворцовой жизни.