Ещё двадцать одна сказка обо всём на свете

– А ну прекратить! А то всех перестреляю! – громогласно скомандовал он, стоя перед мостиком, в руке у него был увесистый мушкет, а из-за его спины, словно горох из стручка, на палубу высыпали солдаты Преображенского полка. В один момент заговор был пресечен, а его участники схвачены.

– Ну как государь, я вовремя? – спросил князь-кесарь, подойдя к царю.

– Добро князь, добро! Славная виктория! А у меня вон вишь, какие заступники нашлись!… – тут же выставляя вперёд перед кесарем Иринку, Лену и Машу улыбаясь, воскликнул государь, – да с таким-то войском мне не один супостат не страшен! – добавил он и уже смеясь, стал благодарно обнимать и целовать девушек.

Взирая на такую картину братья Маши, как-то нелепо покачиваясь, поникли духом и опустили головы. Но царь на то и царь чтобы всё знать и всем ведать. В момент, заметив такую перемену в поведении только что самозабвенно сражавшихся воинов, государь незамедлительно отреагировал.

– А вы что соколики сникли, или вы думаете, я не вижу, что с вами твориться!… небось, влюблены в моих крестниц, вот и кукситесь когда я их целую,… а ну отвечать мне, не молчать! – задорно хохоча, подбивая всех окружающих на смех, обратился он к братьям.

– Ой, влюблены государь, влюблены,… уж я-то своих братьев знаю… – выступая вперёд и хитро щурясь, сказала Маша.

– А коли так, то говорите,… кто, кому люб!?… – не сдерживая радостного восторга, спросил царь.

– А ты что же государь не видишь? Кто кого защищал, тот тому и люб… – со смешинкой заявила совсем уже осмелевшая Маша.

– И то верно,… а ну подходи ближе,… сейчас мы и увидим, кто кому дорог… – позвал братьев царь. А те, повинуясь ему, заняли свои места возле девушек. Андрей подошёл к Елене, а Аристарх к Ирине.

– Ах, вот оно значит как! Ну что же князюшки говорил я вам, что поженю вас,… говорил! Так вот выдаю я за вас дочек моих крёстных,… графиню Ирину тебе князь Аристарх,… а графиню Елену тебе князь Андрей! Они честью и доблестью своей в бою доказали, что не зря я им отцом и заступником являюсь! И вы будьте им под стать,… берегите и храните их, и быть по сему!… – украдкой утерев навернувшуюся слезу сумбурно выражаясь от нахлынувших чувств, воскликнул государь и передал девушек их возлюбленным.

И тут же, неожиданно, словно обнаружив великую потерю, вскричал.

– А где мои граф Никодим и графиня Еремея, покажись! – а те скромно стояли в сторонке и взявшись за руки, глядели только друг на друга, вроде как и непричастные ко всему происходящему.